Маленький Эдуард был очень милым, улыбчивым ребенком, но соображал крайне медленно, и, на мой взгляд, ему грозило слабоумие. Тогда как человек, желающий заполучить английский трон, должен быть не только сильным и стремительным, но и мудрым как змея. И уж как минимум, наследник трона должен воспитываться при дворе, с детства быть храбрым и привычным к опасности. Разве мог стать таким сынок Георга, этот бедный недоумок? Да никогда! Но если не малыш Эдуард, то кто? Ричард обязан был назвать своего преемника, непременно его оставить, но кроме сына Георга в семействе Йорков имелись одни девочки. И только мне было известно: один принц у Йорков все-таки есть! Он, точно в волшебной сказке, ждет своего часа в далеком Турне, где живет в бедной семье, учится в обычной школе, занимается музыкой, изучает иностранные языки, и за ним издалека присматривает его родная тетка Маргарита Бургундская. Этот цветок Йорка вырос на заморской почве крепким и здоровым и теперь спокойно ждал, когда придет его черед, поскольку стал единственным наследником трона, и если бы его дядя Ричард знал о нем, то, возможно, сам назвал бы его своим наследником.
Я написала Елизавете:"
"До меня доносятся всевозможные вести относительно траура при дворе, но обеспокоена я лишь одним: как ты считаешь, смерть сына Ричарда — это действительно знак, посланный нам Мелюзиной? На самом ли деле Ричард — убийца наших мальчиков? Ты видишь его каждый день — как ты думаешь, он понимает, что это подействовало наше проклятие? Что оно несет погибель всему его роду? Как выглядит Ричард? Чувствует ли он себя человеком, навлекшим смертельную опасность на собственное семейство? Или, может, тебе эта смерть кажется простой случайностью, совпадением и ты полагаешь, что нашего мальчика убил совсем другой человек? И потом еще чей-то сын умрет во имя нашей мести?
ЯНВАРЬ 1485 ГОДА
Морозным январским днем из королевского дворца на праздники должны были приехать мои девочки. Я ждала их к обеду и все мерила шагами крыльцо, то и дело дыша на замерзшие руки, затянутые в перчатки. Солнце, уже спускавшееся за западные холмы, было красным, как роза Ланкастеров. Наконец послышался топот копыт, и на подъездной аллее показались мои дочери в сопровождении довольно-таки большой охраны, слишком, по-моему, большой для трех девочек. Среди гвардейцев я видела подпрыгивающие головы своих дочерей и их развевающиеся платья. Еще мгновение — и лошади встали, девочек спустили на землю, и я бросилась целовать их раскрасневшиеся щеки и холодные носы. И, не выпуская из объятий, все восхищалась, какими они стали взрослыми и красивыми.
Девочки ворвались в гостиную и с таким восторгом набросились на еду, словно долгое время голодали, а я с удовольствием наблюдала, как они едят.
