— Отстань! Уйди от меня! Отпусти немедленно.

— Не дёргайся. Я не причиню тебе вреда. Не дёргайся! — прикрикнул Покровский.

Он словил мой испуганный взгляд и немного сбавил обороты своей наглости, сказав более мягким тоном:

— Ты убегаешь. Я хочу поговорить. Нормально.

— У меня есть множество причин избегать твоего общества.

— Возможно, так и есть. Но ты не даёшь мне шанса объясниться.

— Засунь объяснения в свою высокомерную задницу!

Мы добрались до гардероба. Я рассерженно хлопнула номерком по стойке гардеробной. Вездесущий Покровский проворно выхватил пуховик и растянул его, предлагая помочь с одеванием.

— Твой пуховик не кусается, Алёна.

— В отличие от тебя!

Я надела пуховик и отошла,  пытаясь застегнуть его. Подкладка от торопливого движения залезла под молнию и замок заело.

— Не нервничай. Давай помогу, — миролюбивым тоном предложил Покровский

Он наблюдал за безуспешными попытками справиться с верхней одеждой.

Да пошло оно всё!

Можно и в расстёгнутом пуховике добежать до остановки. Главное, подальше от мажора, возомнившего, что он может измываться надо мной в своё удовольствие!

— Куда? — рыкнул мужчина, удерживая меня за плечи.

Потом обошёл меня и присел, начав методично освобождать замок.

Как же сильно меня раздражал Покровский! Он выводил меня из себя всем — и своим идеальным лицом, и неторопливыми движениями длинных, изящных пальцев.

Хотелось впиться в его глаза ногтями и расцарапать лицо до крови. Это меньшее из того, что он заслуживал. Рядом с ним меня обуревали сильные эмоции. Меня колотило от ярости и злости, но чувства бушевали внутри, вырываясь наружу лишь учащённым дыханием и сильной дрожью.

— Вот так.

Покровский справился с замком, медленно застегнул пуховик до самого верха и повязал шарф-хомут вокруг моей шеи.

Теперь мужчина возвышался надо мной. Скользнул немного ироничным взглядом по моему лицу, покачав головой:

— Если бы не опьянение до скотского состояния…

— То что?! — нервно натягиваю перчатки.

— Ты кажешься похожей на мою бывшую невесту. Но только на первый взгляд. Присмотреться немного, и становится ясно, что ты другая. Взгляд, манера говорить. Ты держишься по-другому, но выглядишь, как она, — Покровский подтолкнул меня в сторону выхода, придерживая дверь. — Давай поговорим? В людном месте, чтобы тебе было спокойнее.

— Зачем тебе это надо?

На улице я почувствовала себя намного лучше и жадно глотала холодный, свежий воздух, испытывая облегчение.

— Ты услышала не всё!

— А-а-а… Не всю исповедь раскаявшегося в содеянном? Хорошо, давай я послушаю твои жалкие оправдания. Потом ты от меня отстанешь.

— Возможно, — Арсений махнул рукой в сторону припаркованного автомобиля. — Садись. Заедем в ресторан и поговорим за завтраком.

— Нет! — воскликнула я, поясняя.