Как будто это он был виноват в ее не слишком аристократическом происхождении.

– Мой отец, как оказалось, был вором-рецидивистом. Виктор Деревнин – не слышали о таком?

– Нет. Не доводилось.

– А вот Галкин его, оказывается, очень хорошо знал. Более того, вел его последнее дело много лет назад. И за это дело, как он утверждает, и лишился и звания, и должности.

– Ничего себе! – забормотал Окунев, растерянно озираясь по сторонам. – Но к вам-то он зачем пришел?

– Уместнее было бы спросить его, но теперь уже не получится. Сидел здесь, нес какую-то ахинею насчет ружья, которое долго висело на стене, а теперь выстрелило. Говорил, что мне теперь нужно очень бояться и что ружье недаром выстрелило в мою сторону. Бред какой-то.

– А что Степа? – нахохлился Окунев.

– А при чем Степа?

– Интересуюсь, он ваш парень или нет. Галкин мне соврал?

Ее так и подмывало спросить: «А вам какое дело, гражданин Окунев?» Не спросила, только помотала головой.

– Нет, он не мой парень. Я даже лица его не помню, если честно.

Что означает эта улыбка Окунева, она не поняла. Решила, что он радуется, что их со Степой профессиональные интересы на ней не сомкнутся. И тут же зачем-то добавила:

– Правда, разведка донесла, что он сегодня очень интересовался моей скромной персоной.

Улыбка угасла, глаза стали темнее. Окунев снова потер щетину на лице. Самое время ему сейчас встать и уйти. Вот именно на этой ноте просто встать и уйти. А он зачем-то спросил:

– Так чего вдруг Галкин вашего отца обвинил в своем увольнении?

– Не отца, а дело об ограблении банка, в котором мой покойный, – она подчеркнула это слово, – покойный отец играл главную роль. И еще тех людей, которых Галкин подозревал в соучастии, но доказать ничего не смог. Им удалось уйти от ответственности, понимаете? Потому что мой покойный отец их не сдал. Взял всю вину на себя. А люди оказались влиятельными. По словам Галкина, он не имел права не то что подозревать их в чем-то, но даже дышать в их сторону.

– Ого!

Окунев развернулся к столу, сложил руки, как первоклассник. Посидел так минуту, потом протяжно зевнул и медленно пристроил на руки подбородок.

– А ваш покойный отец, стало быть, убил отца вашего жениха? Правильно я понял?

Оля, не распознав первых признаков погружения, только кивнула.

– Да. Галкин считал, что Вадик в моей жизни появился не случайно. Что он решил отомстить отцу…

Ее перебил громкий храп. Окунев спал, сидя за столом и плотно прижав заросший щетиной подбородок к ладоням.

– Эй, – возмущенно окликнула его Оля, – вы что, спите? Не спите, слышите? Нельзя здесь спать!

Храп на секунду прекратился. Окунев даже попытался открыть глаза, но без толку. Что-то даже забормотал, будто оправдывался. Но так и не проснулся.