– Только этого мне не хватало! – Оля была в полной растерянности. – И полицию не вызовешь!
– Не надо полицию, – жалобно прошептал Окунев и снова захрапел.
Она проторчала возле него минут десять. Рассматривала его сонное лицо, казавшееся странно беспомощным. Даже потолкала в плечо, обтянутое черным джемпером. Нет, не вышло. Ничего не вышло из попыток разбудить Окунева.
Оля покинула кухню на цыпочках. Выключила верхний свет, оставила только пару точечных светильников под навесными шкафами, чтобы он, проснувшись, не стал крушить ее мебель. Взбила подушку на диване в гостиной, где два часа назад сама ворочалась без сна. Свернула плед и положила его на подушку. Для Окунева."
"Сколько он проспит, сидя на стуле? Час, два? Вряд ли дольше. Сил на дорогу домой у него все равно не будет. Он сам сказал, что был на дежурстве, а потом сразу выезд на происшествие. Сутки на ногах.
Он не уедет, он останется, решила она, закрываясь в своей спальне и разбирая постель. Положила толстую кофту в шкаф, переоделась в пижаму, выглянула в окно.
Празднование закончилось, двор опустел. Детскую площадку, где еще час назад лихо отплясывали соседи, засыпало снегом. Оля поискала взглядом свою машину. Надо же, на крыше уже вырос целый сугроб. А на чем явился Окунев, неужели на такси? Чужих машин на стоянке не было.
Так, стоп. А это что еще такое?
Оля зажмурилась, открыла глаза. Еще раз и еще. Показалось, что это свет фонарей на пару с метелью творит чудеса.
Да нет же, не показалось. Из-под арки медленно выкатился темный внедорожник, проехал по двору и остановился как раз напротив ее занесенной снегом машины. Из машины никто не вышел, мотор не заглушили.
Какого она цвета? В голову полезли картинки страшной смерти Вадика, потом Галкина. Вестник смерти, темно-вишневый внедорожник, сначала увозит ее жениха, а потом сбивает Ивана Андреевича.
Она приплюснула нос к стеклу, пытаясь разгадать марку и цвет большой машины, которая остановилась рядом со стоянкой. Что, если это тот самый темно-вишневый автомобиль? Пока он числится в угоне, на нем можно еще ого сколько бед натворить. Но почему он здесь, в ее дворе?
«Пришло твое время бояться, Оля».
Она вытянула шею и замерла. Странный холодок защекотал пятки и пополз к коленям. Ей было по-настоящему страшно.
Дверь с водительской стороны открылась, на улицу вылез мужик. Походил вокруг машины, потопал – то ли ноги у него замерзли, то ли снег с ботинок пытался отряхнуть.
А потом началось что-то совсем странное. Он шагнул к ее машине, присел на корточки, смахнул снег с номера и посидел так какое-то время. Выпрямился, полез в карман. Достал телефон. Наверное, телефон, потому что в следующую минуту приложил что-то к левому уху и снова заходил вокруг своей машины.
