Ну а самой Львовой продиктовали следующее задание – убедить вас в том, что Едякина жива и, следовательно, с мозгами у вас приключилась болезнь. Арина едет домой к матери… Между прочим, Глафира Наумовна и Николай Кондратьевич, те старички, к которым ты, маменька, наведывалась…
– У них еще соседка ядра толкает, да?
– Ага, так вот они – родные мать с отцом Арины Николаевны.
– Вот ведь бабушка артистка! А мне сказала, что ни о какой Арине она и слыхом не слыхивала!
– Ничего удивительного. Она ради родной дочери могла сказать что угодно, тем более что за это были немалые деньги уплачены.
– А с кем я по телефону разговаривала вместо Едякиной?
– Ну, это и совсем просто, скорее всего, с Беллой. Потому что Алла Титовна Едякина и в самом деле уже погибла от дружеской руки."
"– Ага… Так-так… Так, значит… – начала о чем-то догадываться Василиса. – То-то она дала нам не домашний телефон, а сотовый. Ведь, если Калерия Степановна – мать Беллы и проживают они теперь вместе, значит, и телефон у них общий. А Калерии Степановне мы домой звонили, следовательно, могли бы и запомнить ее номерок, вот нам и подсунули номер сотового.
Короче, Арина устроила мини-спектакль, а потом вдруг окончательно поняла, в какую историю вляпалась. Вместо обычных гадостей Белла с сыном теперь не гнушались и откровенными преступлениями, а уж сообщницей убийц Львова быть не собиралась. Тем же вечером Арина Николаевна позвонила Белле и на повышенных тонах сообщила, что больше она в их спектаклях не участвует и вообще всю эту информацию завтра же сообщит в милиции. Она, мол, и про себя не утаит, потому что лучше отсидеть, чем постоянно висеть на крючке у таких монстров. Решение Арины было серьезным.
Теперь из помощников у Беллы Андреевны, кроме сына Кузьки, остался только Тарасов. А уж того эксплуатировали вовсю. Вообще-то Белла работала в основном с Кузьмой. Но, как бы там ни было, особо рискованно подставлять родную кровинушку ей не хотелось, да и не всегда получалось обходиться своими силами, требовались и другие работники. Однако у людей имеется одна неприятная черта – им сколько ни плати, а они все равно за языком не следят, могут сдать в любую минуту.
