Ну и в Охранке, само собой, я также отчитался о найденном городе Заиписе и налаженных связях с аборигенами. Услышав доклад, Владислав вздохнул и покачал головой:
— Данила, твоя бешеная гиперактивность, конечно, приносит огромную пользу государству, но ты бы подумал немного посидеть на месте, а то ведь так недолго сгореть от переработки.
— Это приказ не покидать столицу, Ваше Сиятельство? — прищурившись, спрашиваю.
— Ой, больно надо, — отмахивается начальник Охранки. — Не будь таким мнительным, Данила. Беги куда хочешь, если угодно. Главное, Адских ежиков больше не выпускай, — с намеком усмехается.
— Владислав Владимирович, в моем питомнике нет ни одного ежика, — слегка обиженным тоном произношу, и это чистая правда, все уисосики достались Бирюзовым, ибо для хороших людей не жалко.
— Ну, поверю тебе, ладно, — кивает Владислав. — А Заиписем займется также наш МИД, но ты не волнуйся, твои заслуги зачтутся, никто тебя не обидит.
Здесь, наверное, мне бы стоило грустно вздохнуть. Ведь я прекращу быть монополистом земных товаров для иномирского города. Но всё это уже было заранее спрогнозировано, да и главный куш уже сорван, тонны дорогущей эксклюзивной рыбы скуплены и распроданы, и, кроме того, не думаю, что Царь меня прямо уж кинет.
На следующий день после пары Устранения Фирсов просит меня задержаться в кабинете. Смородина останавливается на пороге только, чтобы грозно взглянуть на куратора и затем, хмыкнув, громко хлопнуть за собой дверью.
— Вот же зазноба попалась! — бурчит Фирсов и переводит на меня взгляд.
— Я не против, но это вряд ли, — усмехаюсь. — А этому специалисту тоже нужно быть моей любовницей?
— Нет, пациентом, — отвечает Фирсов и поясняет на мой удивленный взгляд. — Старик Шаровой в молодости наткнулся на Гелицию. Это аномальное ядовитое насекомое. После ее укуса кожа покрывается грибами. Вот у Шарового нынче все ноги в мухоморах и поганках.
— Состригать не пробовали? — на хмурый взгляд ликвидатора добавляю более серьезно: — Ну или, на худой конец, сводить к Целителю?
— Умник, ничего не помогает, — фыркает Фирсов. — Грибные споры выделяет сам организм Шарового. Целители бессильны. Никто не может вылечить старика. Но Владислав Владимирович решил, что ты сможешь.
— Спасибо за доверие, — моя очередь хмыкать. Дожился — Охранка возлагает необоснованные надежды.
— Сам виноват, Филинов, — злорадно оскаливается ликвидатор.
