– Настолько срочно, что я должен отложить мечты об убийстве?
– Боюсь, скоро поводов для убийств у вас станет больше, – и по лицу вижу: не шутит. – Позволите?
Кивком головы он указывает на пульт от телевизора.
– Ты уверен, что это необходимо? Футбол потом посмотрим.
– Уверен, – ещё один ледяной взгляд, обращённый вглубь себя, и я разрешаю взять пульт. – Я не люблю мелодраму, но вам лучше присесть.
– Ты меня пугаешь.
Я остаюсь стоять, лишь ещё немного подливаю себе коньяка. Всего лишь чуть-чуть, но вскоре, когда глаза начинают болеть от того, что я смотрю на экран и не мигаю несколько бесконечных мгновений, мне хочется напиться вдрызг. В сопли, чтобы забыть на хрен это долбанное интервью, во время которого Юля вела себя так, словно наш брак – абсолютное счастье и бесконечное удовольствие.
– Да твою мать! Сука, – реву, как кабан-подранок, и бросаю бокал в грёбаный телевизор. Осколки экрана и хрусталя смешиваются, разлетаются вокруг мелким крошевом, усеивают собой половину комнаты.
Дальше я сношу ногой столик, двигаю к стене диван, разбиваю стекло и срываю со стен картины – безумствую. Я вымешиваю зло на этом проклятом доме, и дальнейшие новости выбивают из меня всё человеческое. Я превращаюсь в животное.
Юля дала интервью. Эта сука выполнила угрозы, и я ненавижу её в этот момент так сильно, что невозможно дышать. Взлетаю по лестнице, и только там слышу сдавленные рыдания и печальный вой. Моя жена страдает, а я хочу открутить ей голову, этой мерзкой лживой суке.
Не думать о Варе, не думать! Не представлять, что было с ней, когда она увидела это видео. Тоненький голосок в моей буйной душе уговаривает бросить всё и мчаться к Варе. Утешить её, объяснить, сделать всё, чтобы она мне поверила. Но из меня сейчас так себе утешитель.
Дрожащей рукой я достаю из кармана ключ от комнаты и кое-как отпираю дверь. Перед глазами плывёт, и я сжимаю переносицу, надавливаю, но даже слабый укол боли не помогает. Снова кулаком по бедру, размашисто, сильно, но даже этот способ не срабатывает."
"Юля вытирает слёзы. Она стоит в центре огромной комнаты, светлое платье струится, волосы падают на плечи красивыми волнами.
– Дима…
Это всё, что она говорит, и я чувствую плотное облако страха, исходящего от неё.
Меня окатывает волной воспоминаний. Вот она, ещё совсем девочка, стоит в ситцевом сарафане на обочине, пытается поймать попутку. Я же, совсем дурной и юный, мчу вперёд на старом мопеде и, только мазнув по Юле взглядом, влюбляюсь моментально.
Мне больше не хочется ничего крушить. Мне хочется заставить её страдать, уничтожить морально, раздавить, и я ступаю в комнату.
– Хочу тебя поздравить, – моя усмешка похожа на оскал, а лицевые мышцы едва двигаются. – Ты отлично смотрелась в кадре.
– Ты о чём?..
