Мельтешащие в воздухе элементали осыпали противников крошечными огненными шарами, прожигающими одежду и оставляющими на теле глубокие подпалины. Уже привычным движением я опустил руку, и каменный либлин послушно забрался на ладонь, свернувшись комочком. Ничего так камушек, килограмм пятьдесят весом, но для защитной формы и раздувшихся мышц он был несущественен. Отклонившись всем телом, я кинул либлина вперед.
— Как прикажете, господин, — тяжело дыша, сказал орк, несколько ран которого открылись. — Может, вам взять их оружие?
Вернувшись, он с одного удара сделал глубокий порез, но насквозь блок не пробил. Не ожидавший, что его меч окажется неэффективен, эльф начал яростно кромсать стену. К нему подтянулись еще несколько сородичей и разделавшиеся с либлинами камня охотники на монстров. У этих парней оружие было уже серьезнее: длинные двуручные мечи, с одного тычка пробившие щель насквозь. Но именно этого я и добивался.
— Смерть! — выкрикнул гладиатор, погружая клинок в незащищенное тело лучника. Надо отдать должное, вначале атаковал и только потом открыл рот. Но даже это оказалось лишним, ведь только подтолкнуло вперед командира врага, бросившегося с ятаганом на орка. Их клинки встретились в воздухе, и зачарованное оружие эльфа без проблем разрубило меч моего чемпиона, но второй при этом вошел в бок противника.
Я отмахнулся двуручником, будто обычной палкой, особенно не целясь и не выбирая момента для удара. Один из зверей успел среагировать, прижавшись к полу. Но двое других, целившихся мне в горло клыками, оказались разрублены на неровные половины. Выжившая тварь вонзила клыки в мою каменную ногу и сама завизжала от боли, когда огненная кровь вырвалась ей в глотку. Ударом кулака я прикончил тварь, и отбросил ее в сторону.
— Не работает! — хныча, сказал гном, раз за разом пытаясь активировать телепорт. Он был тяжело ранен и сидел у стены, прямо на краю активированной области подземелья, на которой действовали мои правила. — Мы отсюда не выберемся!
Пустив либлинов камня вперед, я посадил огненных себе на плечи. О скрытности речи больше не шло. Каждый шаг отдавался на десятки метров, и они увидели меня издали. Не могли не заметить. По приказу дварфа гончие бросились вперед, но на сей раз либлины расступились, пропуская чудовищ."
"— Ну и вонь, — зажимая рукой нос, брезгливо произнес эльф-ныряльщик, тот самый, что отдал служительнице культа жемчужины. — Помните, пятьдесят серебра тому, кто возьмет добычу живьем. Десять — за его голову. Настоятельница требует подробного отчета. И уж лучше она выместит злобу за ваше поражение на нем, а не нас.
И именно гнома что-то насторожило. Он остановился прямо напротив, за прозрачной для меня стеной.
