Стужев нахмурился и прямо спросил:
— Не веришь?
— Не особо, — не стала скрывать я. — И вообще, очень меня это сочувствие твоего окружения напрягает, — решила быть откровенной. — А уж если и твоя мама мне сочувствует… — пауза и осторожный вопрос: — Стужев, так почему твоя мама мне сочувствует?
Страшный вопрос, да.
— А тут все просто, Маргош. — Он поднес мои ладошки к губам, поцеловал каждую, отпустил на мои колени, взял бокал, отсалютовал мне и признался: — Просто характер у меня поганый.
И выпил шампанское залпом.
— И все? — недоверчиво спросила я.
— Ага. — Он поставил пустой бокал, снова наполнил его доверху шампанским и весело продолжил: — Ну, есть еще пара моментов, которые… мм, вызовут у тебя определенный интерес, но на фоне поганого характера — это такие мелочи.
И он залпом выпил второй бокал шампанского.
— Мама, — прошептала я, уже боясь неизведанного.
— Позвонить твоей маме? — превратно понял меня супруг. — Ладненько.
И поднявшись, исчез в спальне. Я потянулась к бутербродам с красной икрой, но так и застыла, услышав донесшееся от Стужева:
— Ольга Владимировна, поздравляю, сегодня вы потеряли дочь!.. — пауза и торжественное: — Но обрели сына! — опять пауза и возмущенное: — Что значит один у вас уже есть? Мама, кто в наше время сыновьями разбрасывается? Что значит «вернуть вам дочь»? Извините, самому нужна, не зря же я женился. Какой развод, мама? Что значит «ей рано замуж выходить»? Не отдам, я сказал! Ах у вас был Евгений и снял с вас… Что снял? Морок?! Да какой же это морок, мама, так, простенькое ментальное внушение, никаких иллюзий я не использовал. Кто колдун? Я колдун? Мама, вы определитесь, кто я — гей, дизайнер или колдун! Ах, Евгений сказал. А у Евгения теща есть? Нету? Вот повезло мужику, не то что мне. Ольга Владимировна, мы сегодня празднуем… Не жертвоприношение, свадьбу празднуем! Не разведусь, я сказал! Так вот сегодня празднуем, а завтра с Маргаритой Стужевой мы к вам заедем. Да, она взяла мою фамилию! Нет, добровольно-принудительно, а вообще, я не спрашивал. До завтра, Ольга Владимировна! Да не съем я ее! И не понадкусываю!
Потом стало тихо. Очень.
В следующее мгновение Стужев показался в дверях, злой весь, губу покусывающий, и нервно спросил:
— А вы с твоей мамой случайно не родственники, а?
— Смешно, — усмехнулась я и передумала есть бутерброд.
— Я понял. — Он подошел, протянул мне трубку телефона. — Мозг выносить — это у вас семейное.
— Согласись, все-таки лучше, чем клептомания, — ехидно заметила я и взяла телефон.
А в трубке слышалось молчание и только отдаленные рыдания вдалеке, пришлось осторожно позвать:
— Алло? Мам?
И вот тут в ответ я услышала низкий хрипловатый и смутно знакомый голос:
— Здравствуйте, Рита. Это Евгений.
