Вы ведь понимаете о чем я, не так ли?
На этот раз ответ показался мне сдавленным, но он все же прозвучал:
— Да…
— Приятно слышать. — Стужев определенно издевался. — И еще приятнее будет наблюдать ваш труп после того, как вы совершите столь опрометчивый поступок, как попытка причинить хоть малейший вред объекту, охраняемому боевой феей. Удачи, мой драгоценный.
Хриплое ругательство, которое Евгений не договорил, оборвав себя на полуслове, а затем злое и срывающееся:
— Вы ведь понимаете, что после столкновения с феей, учитывая мои знания, я могу выжить.
— Понимаю. — Стужев принялся ногти рассматривать и совсем елейным тоном добавил: — Но и вы не можете не понимать, что если рискнете попытаться причинить вред ребенку, вами займусь я… — пауза и очень угрожающее: — А жалостью и заботой о психическом здоровье своих врагов, мой драгоценный Евгений, я не отличаюсь.
Вот теперь на том конце провода стало очень тихо.
— Кстати, — вновь дружелюбно-издевательски заговорил Стужев, — это относится ко всем родственникам моей обожаемой супруги. Особенно не советую нервировать тещу.
Тишина, затем сдавленно-глухое:
— Вы мне угрожаете?
Стужев улыбнулся загадочно-мстительно, очень спокойно произнес:
— Ну что вы, Евгений Александрович, какие угрозы, просто описываю вам перспективы последствий ваших ошибочных действий.
Раздались короткие гудки. Кое-кто просто прервал разговор. Стужев ухмыльнулся, положил телефон на стол, налил себе опять шампанское, мне протянул мой полный бокал и, весело подмигнув, сообщил:
— Минута.
— Минута? — переспросила я, осторожно сжимая хрустальную ножку.
— Ему на подумать. — Александр отсалютовал бокалом и, глядя на меня с нежной улыбкой, прошептал: — Как же приятно пить за нас. За нас, любимая.
Я улыбнулась в ответ и выпила все шампанское, до дна, а едва допила, Стужев бокал забрал и поцеловал меня нежно-нежно, сладко-сладко…
Зазвонивший телефон его от этого дела ничуть не отвлек, и трубка трезвонила еще раз и еще раз шесть, прежде чем, оторвавшись от меня, Александр соизволил ответить.
— Вы смертный, — прозвучал злой голос Евгения Александровича.
— Вы — тоже, — с намеком произнес Князь, медленно спускаясь пальцами по моей шее.
— Это угроза? — Евгений сорвался на хрип.
— Любезный Евгений Александрович, угрозы мы с вами уже обсудили, — широкая ладонь осторожно накрыла грудь и теперь в глазах Стужева загорелся огонек интереса. Причем интереса явно не к беседе.
Медленно взяла пальцами его ладонь и пыталась оторвать от собственных прелестей.
