Андрей был в своем офисе, так что мы прождали его до обеда, но это не страшно, потому что я действительно заторможенная и мало что замечаю вокруг. Просто варюсь в котле своих мыслей, которые накатывают на меня, вгоняя то в панику, то в тоску.
Тоска. Вот что со мной.
За эти два дня я сто тысяч раз прокрутила в голове то, что произошло в душе, и каждый раз мое сердце сладко ноет от этих воспоминаний. От воспоминаний о том, как Влад смотрел на мои губы. Он хотел это сделать, хотел меня поцеловать! Если бы он только знал о том, сколько раз я мечтала о его поцелуях.
Я понятия не имею, как он это делает. Нежно или жестко. Желание узнать это доводит меня до головокружения, а мысль о том, что этого никогда не произойдет, — до черной тоски.
Как мне забыть его? Как?!
Во всех парнях вокруг я ищу тех же чертей, что водятся в глазах Влада. Все они — эти парни — не он. Мое сердце рядом с ними молчит как немое.
Кофейный стакан в моей руке давно остыл, но я все равно делаю глоток, чтобы полить кофе застрявший в горле комок.
Я не знаю, какой люблю секс. Жесткий, нежный, медленный или быстрый. Потому что никогда им не занималась. Оставаясь наедине с собой, я представляю, как это могло бы быть с ним. С Владом. Каково это — почувствовать его в себе. Его твердость. Давление его тела на моем теле, касание языка на коже, и долгожданный поцелуй.
В моих фантазиях мы идеально совпадаем, других вариантов я никогда не рассматривала. В моих фантазиях он… нежный… и он мой...
— На твой день рождения бронируем как обычно? — голос брата выдергивает меня из мыслей.
Бросаю взгляд на Беню. Он тяжело дышит, прикрыв глаза.
— Да, — без энтузиазма пожимаю плечом. — Может, в этот раз возьмем веранду?
— Как пожелаешь.
Покосившись на него, спрашиваю:
— Стася тоже будет? Она, кажется, хочет…
Из чувства женской солидарности решаю умолчать о том, что она пытала меня своими вопросами и это было впервые.
— Я планировал быть один, — отвечает он.
Я не в том положении, чтобы ковыряться в их отношениях. У меня самой вообще никакого опыта в этом вопросе, но его небрежное отношение к Стасе задевает во мне все ту же женскую солидарность.
Чувствуя, как к щекам подкатывает кровь, беспечно предлагаю:
— Тогда можешь позвать Градского. Чтобы стул не пустовал. Будет твоим плюс один…
Черт!
Щеки пылают, и я упорно смотрю в окно.
— Или Рязанцева.
— Егора? — поворачиваюсь к брату, удивленно приподняв брови.
— Да, а что? Он спрашивал, встречаешься ты с кем-то или нет, — хмыкает Андрей.
— Когда он спрашивал это?
— В субботу.
Мне очень хочется поинтересоваться, где был в это время другой его друг.
— И что ты ответил?
— Что не знаю, — снова хмыкает. — Можешь сходить с ним в кино, — дает он свое благословение. — Или поесть мороженого и покататься на каруселях.
Фыркаю.
