Ты из Логросских т’лан имассов?

После недолгого молчания раздались слова:

– Я родом из Кроновых т’лан имассов. Рождена в год крови с гор на клан эптр финана. Моя собственная кровь появилась на берегах Яггра-Тиль. Я – Эмрот.

– Женщина?

Клацающее кособокое пожатие плеч.

– Ну, Эмрот, и зачем же ты идешь через Худову забытую ледяную яму?

– Здесь нет ям.

– Как скажешь. – Вал огляделся. – Значит, сюда удаляются падшие т’лан имассы?

– Не сюда, – ответила Эмрот. Потом подняла саблю и ткнула вперед.

Вперед. Это направление Вал для себя решил считать севером.

– Так что, мы идем к громадной куче замороженных костей?

Эмрот отвернулась и пошла дальше.

Вал двинулся рядом с немертвым существом.

– Ты была красавицей, Эмрот?

– Не помню.

– Мне с женщинами никогда не везло, – признался Вал. – У меня слишком большие уши – приходится носить кожаную шапку. И у меня шишковатые колени. Я ведь поэтому и пошел в солдаты. Чтобы встречаться с женщинами. И обнаружил, что боюсь женщин-солдат. То есть боюсь еще больше, чем обычных женщин, А это о чем-то говорит. У вас, имассов, вроде бы все солдаты?

– Я понимаю, – сказала Эмрот.

– Правда? Понимаешь что?

– Почему у тебя нет компаньонов, Вал из «Мостожогов».

– Ты не набросишься на меня тучей пыли?

– Здесь не могу, увы.

Улыбнувшись, Вал продолжил:

– И не то чтобы я умер девственником, конечно. Даже уродливый ублюдок вроде меня… лишь бы деньжат хватило. Но вот что я скажу, Эмрот: ведь не это называется любовью? И в общем, правда в том, что я никогда ни с кем ее не делил. Любовь. То есть с того времени, как я перестал быть ребенком, и до того, как умер.

Была одна женщина-солдат. Большая и грубая. По имени Дэторан. Она решила, что любит меня, и демонстрировала это, избивая меня до бесчувствия. Ну что тут скажешь? Ладно, с этим я справился. Понимаешь, она была еще уродливей меня. Бедная старая корова. Жаль, что я не понял тогда. Был слишком занят тем, что спасался от нее. Забавно, правда?

Она тоже умерла. И так я смог, понимаешь, поговорить с ней. Потому что мы оказались в одном и том же месте. Она, бедняжка, с трудом связывала несколько слов в предложение. Не тупая. Просто невнятная. Поди пойми, что у таких людей на уме. Объяснить они не могут, а догадки остаются догадками, и чаще всего так ошибаешься, что жуть. Но мы более-менее справились. По-моему. Призраком она говорила еще меньше.

Тут дело вот в чем, Эмрот. Большой взрыв: белое, потом черное, потом ты снова просыпаешься. Проклятый призрак, которому и пойти-то некуда, и остаешься со своим пониманием и сожалением. И списком желаний длиннее, чем Худов…

– Хватит, Вал из «Мостожогов», – прервала Эмрот дрожащим голосом. – Я не дура. Я поняла твою игру. Но мои воспоминания не для тебя.

Вал пожал плечами:

– И не для тебя, как я понимаю.