Серую шинель без погон притащил мне денщик от ЛК еще в станице, сказав, что Лев Кириллович категорически велит снять «эту вашу финтифлюку и надеть теплую вещь, не май месяц». И правда, мой английский тренч совсем не спасал от холода… Мне стало не по себе от мысли, что, возможно, в коридоре не было никого, что я просто сбился из-за недосыпа, смерти ЛК… Я потер виски – и отражение повторило движения. Необходимо было хоть немного поспать.
Моя дверь была заперта, я сам запер ее, уходя, но замки тут простые. Интересно, если взять ключ от другой комнаты, подойдет ли он? Жаль, не проверить без ненужных вопросов. Внимательно осмотрев бумаги и вещи, я не нашел следов чужого. На вид все было в том же порядке. Как я жалел, что у меня так мало опыта! Но что же? Я не следователь из сыскного, мой конек – наука. Оба убийства, и телеграфиста, и ЛК, дело рук человека опытного, знакомого с химией, ядами. Итак, у охотника за деньгами должен быть доступ к изощренным способам убийства, особое хладнокровие. Допустим, и даже скорее всего, что морфий и эту дьявольскую смесь туберкулина человечьего и животного ему помогли получить те, на кого он продолжал работать, – немцы. Но как он сумел достать ЛК? Когда? С этим вопросом я и уснул.
Глава двадцать первая
Екатеринодар. Уходим
Утром я остался ждать у входа в здание штаба. По тротуару расхаживал человек-афиша. Его плакат на палке кричал вразнобой – тут и «большевиками взят Архангельск», и «волнения в Константинополе», и «интендантский склад извещает». Немного смущаясь, что способен сейчас интересоваться такой ерундой, я прочел, что опубликован новый рассказ «Пустой дом» о приключениях знаменитого британского сыщика. Хотел было уже купить газету, но не успел. Вернулся Беденко. Помочь мне ему не удалось. Нужных людей нет на месте, а от секретаря нет толка. Мне показалось, ему самому было неловко признаваться в этом и явно хотелось поскорее уйти. Пока мы говорили на ступенях, мимо спустились несколько военных, среди них – тот самый секретарь, который отказал мне. Видно, они действительно плохо поговорили, потому что Беденко, завидев его, демонстративно и довольно невежливо повернулся спиной. Мне секретарь сочувственно кивнул, садясь в автомобиль.
В этом городе все еще шла своим чередом старая привычная жизнь, и она сбивала с толку. Матвей Шеховцев – ему это вдруг взбрело в голову – предложил всем нам сфотографироваться вместе: ателье фотографа находилось по соседству с нашей гостиницей. Он убеждал нас очень горячо и притащил к витрине, которая вся была уставлена фотографическими видами. Матвея я не слушал – я смотрел на карточки дам, на пожилого инженера-кавказца с противоестественно яркими черными усами. Хотя я не слушал Шеховцева, но понял, чего он хочет.
