Вас волнуют не деньги, которые требует ваш агент, и даже не статус неприкосновенности. Вы испугались и растерялись потому, что он заказал Бриттена?
Кумарин застыл со своим несчастным порезанным мизинцем у рта. Ранка все еще кровоточила.
– Откуда вы знаете? – спросил он глухо.
– Я это вычислил.
– Кто он такой, тоже вычислили?
– А как же! – Григорьев позволил себе усмехнуться. – Стивен Ловуд, заместитель атташе по культуре. Они с Бриттеном вместе учились в колледже, дружили. Именно поэтому Бриттен сначала решил поговорить с ним откровенно, а потом уж передал информацию Макмерфи. Кстати, на чем он его подловил?
– На физике Терентьеве, – вздохнул Кумарин, – когда Бриттен узнал об аресте, решил, что это работа Ловуда.
– Ясно. Кстати, как там у него дела, у физика?
– Отпустили. Он чуть не умер от инфаркта, искренне раскаялся и теперь близко не подойдет ни к одному иностранцу до конца своих дней.
– Ну и славно… Слушайте, Всеволод Сергеевич, если Ловуд действительно заказчик убийства, в ваших силах помочь следствию доказать либо его вину, либо его невиновность. Свобода – неплохая цена за ту агентурную информацию, которую он держит в качестве своей страховки. Выбор между российской тюрьмой и американским электрическим стулом не слишком его обрадует. Думаю, он предпочтет тихую обеспеченную старость у себя дома, в кругу семьи.
– А если нет? Где гарантия, что он не продолжит беситься?"
"– Поймите, он бесится от страха, от усталости, – покачал головой Григорьев, – все его поступки продиктованы желанием не победить, а уцелеть. Если он действительно заказал Бриттена, а заодно Кравцову, ему сейчас очень страшно, возможно, как никогда в жизни. Он в тупике. Так предложите ему выход. И не забывайте, чтобы воспользоваться своей страховкой, сдать агентурную сеть, он должен либо умереть, либо явиться с повинной. Вряд ли он этого хочет.
Кумарин резко поднялся и посмотрел на Григорьева сверху вниз.
– А вы молодец, как всегда. Остается последний вопрос. Кто возьмется передать ему это разумное предложение?
– Ну тут у вас большой выбор, – Григорьев улыбнулся и развел руками, – тут я пас.
– Мне кажется, лучше всего с этой задачей справится ваша дочь, – нервная улыбка задрожала где-то внутри бороды и тут же исчезла, – я же сказал с самого начала: цепочка должна быть самой короткой – я, вы, Маша. То есть мисс Григ.
Григорьев медленно поднялся со скамейки и встал напротив Кумарина. Он был готов к такому повороту и потому ответил вполне спокойно:
– Нет. Она этого делать не будет.
– Он знает о вас, и если его не остановить, он сдаст всех, вас в первую очередь, – сказал Кумарин.
– М-м, – помотал головой Григорьев и широко улыбнулся, – обо мне он ничего не знает. Сейчас вы блефуете, Всеволод Сергеевич.
