И еще я бы купил новый письменный стол, кожаный крутящийся стул, хороший спиннинг, маску для подводного плавания, кроссовки «Адидас», дубленку и новые зимние ботинки долларов за сто пятьдесят.
– Все, стоп, ваши деньги уже кончились, – улыбнулась Маша.
– Да, действительно, а вроде бы ничего и не купил. Что с вами было в больнице?
– Со мной? В больнице? – Маша сделала удивленные глаза.
– Вы сидели там совершенно белая, а когда эта нянька перепутала вас с какой-то Григорьевой, вы чуть в обморок не упали.
– Я? В обморок? – Маша засмеялась. – Это вы чуть не упали, когда я вам сказала про «Фольксваген-гольф».
– Еще бы мне не упасть, – хмыкнул Арсеньев и, помолчав, спросил: – Как вы думаете, Рязанцев заберет жену из больницы?
– Я об этом не собираюсь думать, – Маша нахмурилась и помотала головой, – я просто найду способ связаться с ее детьми и отправлю им подробное послание по обычной почте или по электронной.
Замяукал телефон, Маша долго рылась в сумке, наконец отыскала.
– Где ты? Почему не звонишь? – спросил Григорьев."
"– Привет. Со мной все в порядке. Я ужинаю в ресторане, – ответила она по-английски.
– С кем?
– С майором милиции.
– Очень интересно. Скажи, тебе картинки пригодились?
– Конечно! Я же говорила, что я гениальный психолог.
– Машка, не морочь мне голову, я знаю, что убийцу задержали, какой-то Феликс Нечаев, заместитель Кравцовой.
– Да. Он самый, который на картинках.
– Я с ума с тобой сойду, честное слово, – проворчал Андрей Евгеньевич по-русски, – скажи, ты здесь нормально питаешься?
– Я же говорю, что сижу в ресторане, в отличном ресторане, передо мной много разной еды, вкусной и полезной.
Подошел официант и поставил на стол бутылку французского вина «Божоле» 1986 года.
– Мы не заказывали, – удивился Арсеньев.
– Это вам презент вон от того столика, у окна.
– Почему ты замолчала? – спросил Андрей Евгеньевич. – Все в порядке? Ответь, пожалуйста.
– Да, все хорошо, не волнуйся, я тебе потом перезвоню, – Маша резко захлопнула крышку телефона.
За столиком у окна, совсем близко, сидел в одиночестве элегантный старик, с седым военным бобриком. Верхняя часть его лица казалась темнее нижней. Вероятно, он совсем недавно сбрил бороду. На нем был дорогой серый костюм, белоснежная рубашка, строгий галстук в косую полоску. Он смотрел на Машу, улыбался и приветливо махал рукой.
– Вы его знаете? Кто это? – шепотом спросил Арсеньев.
– Впервые вижу.
– Может, он тоже вас с кем-то перепутал?
– Скорее всего, – кивнула Маша, – надо вернуть вино.
Официант послушно понес бутылку к столику у окна, но тут же был отправлен с ней назад.
Всеволод Сергеевич Кумарин смотрел на Машу и продолжал улыбаться."
