А на чердаке просто перегорела лампочка, и Галина Дмитриевна встала на табуретку, чтобы вкрутить новую. Вешаться она не собиралась.
– Погодите, погодите, что за бред! – помотал головой Рязанцев, отстраняя ложку со сметаной.
– В прямой эфир вам звонила Светлана Анатольевна, – сказал Арсеньев, – она же подкинула мобильный телефон в больницу Галине Дмитриевне.
– Женя! – крикнула Лисова дурным голосом. – Это провокация! Надо вызвать охрану!
– Так, я не понял, что происходит? – откашлявшись в кулак, глухо спросил Рязанцев. – Светка, это ты звонила мне в прямой эфир? Ты?
– Женечка, ты же сам всегда боролся за справедливость и говорил, что лучше горькая правда, чем сладкая ложь! – Лисова выразительно взмахнула ложкой, и брызги сметаны полетели Рязанцеву в лицо, но он как будто не заметил этого и бесстрастно повторил:
– Ты звонила мне в эфир?
– Кто-то должен был сказать тебе правду, и не просто сказать, а так, чтобы ты осознал. – Она поставила на стол миску, положила в нее ложку, достала из кармана фартука бумажную салфетку, серую и мятую, и принялась вытирать ему лицо.
Рязанцев резко оттолкнул ее руку, схватил телефон и набрал номер.
– Егорыч?! – крикнул он в трубку – Где ты, мать твою? Да, срочно! – он отбросил аппарат.
– Евгений Николаевич, вы поняли, что ваша жена Галина Дмитриевна не пыталась покончить с собой? – тихо обратилась к нему Маша. – Эта женщина, – она кивнула на Лисову, – выкрала ее дневник, зеленую общую тетрадь в клеточку, прочитала историю про утонувшую подругу…
– Про убитую подругу! – закричала Лисова. – Женя, все эти годы ты жил с убийцей! Я пыталась восстановить справедливость, оградить тебя и детей от этого кошмара! Нельзя жить с убийцей! Она больна, Женя, она опасна!"
"Рязанцев никак не отреагировал. Дрожащими руками схватил пачку сигарет, но тут же отбросил и тихо, жалобно застонал:
– Ты звонила мне в эфир! Ты опозорила меня на всю страну!
– У меня не было другого выхода, иначе ты бы меня не выслушал, я много раз пыталась тебе сказать правду, но мне не давали, ты все время так занят, до тебя не докричишься…
Послышался топот. На веранду влетел взмыленный начальник охраны.
– Что здесь происходит?
Рязанцев указал трясущейся рукой на Лисову и медленно произнес:
– Егорыч, убери ее отсюда, и чтобы больше я ее никогда не видел, никогда, ты понял? Это она звонила мне в прямой эфир.
– Я так и думал, – кивнул Егорыч, – я вас предупреждал.
– Женя! Опомнись! Ты остаешься совсем один, тебе не на кого будет опереться, опомнись, Женя! – повторяла Лисова, пока Егорыч выволакивал ее на улицу. – Пустите меня, я должна собрать вещи!
Арсеньев и Маша молча наблюдали, как Егорыч и охранник, ожидавший у крыльца, потащили Светлану Анатольевну к воротам.
