А ноосфера и упомянутое информационное поле коррелируют друг с другом самым непосредственным образом.
— Интересно было бы услышать фамилии этих учёных, — усмехнулся Быковский. — Но мысль интересная, не спорю.
— Судите сами, — продолжил я. — Вернадский утверждал, что для успешного и счастливого развития человечества необходимо равенство людей всех рас и религий; определяющее участие народа в вопросах развития государства; свобода научной и инженерной мысли; уничтожение голода и нищеты; выход в космос, освоение и обживание Солнечной системы; новые, практически неисчерпаемые источники энергии; разумное преобразование Земли; недопустимость войн, наконец. Чем не марксизм? Да эти пункты хоть завтра можно включать в планы построения коммунизма.
— Красиво излагаешь, — тонко, по-лисьи, улыбнулся Быковский.
— Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, — сказал Береговой. — Вернадский, ноосфера и всё прочее — это, конечно, хорошо и даже прекрасно. На практике что?
— На практике я предлагаю поставить хороший, уже проверенный заводскими испытаниями гравигенератор на ракету «Протон» с космическим кораблём «Союз» и полететь на Луну, — сказал я.
— Ни больше, ни меньше, — засмеялся Береговой.
Быковский был серьёзен.
— Вы же сами говорите, что конструктора ракетной техники аж подпрыгивают от нетерпения, — продолжил я. — Правильно делают, я тоже с ними говорил. Что даёт нам гравигенератор? Массу ракеты и корабля вместе с полезной нагрузкой он, понятно, не уменьшит, а вот гравитационную постоянную изменить может. Посредством нейтрализации гравитационного поля Земли или любого иного небесного тела или объекта. Теперь давайте представим, что ракета с кораблём стоят на Байконуре, на старте. Включается гравигенератор, и вот уже сила тяжести вместе с ускорением свободного падения уменьшается… ну, пусть в десять раз.
— Вторая космическая скорость, — сказал Береговой.
— Была одиннадцать и две десятых километра в секунду, а стала, один, — подхватил Быковский. — Примерно. Точнее — считать надо.
— Вот вам и фантастика с реальностью, — сказал я. — И сколько в этом случае полезной нагрузки поднимет на орбиту тот же «Протон», и с какой скоростью и какими затратами топлива мы долетим до Луны?
— Мы долетим, — с акцентом на «мы» произнёс Береговой. — Прости, Серёжа, но ты ещё маловат, чтобы на Луну летать.
— Ага, — сказал я. — Как гравигенератор построить — не маловат, а как лететь… Но я согласен, что этот вопрос можно обсудить и позже.
Космонавты засмеялись. Я тоже.
— Значит, возражений нет? — спросил я, когда смех утих.
— Ещё каких-то три года назад я бы ухватился за это предложение обеими руками, — сказал Валерий Фёдорович Быковский. — Больше того, я и сейчас об этом мечтаю. Однако вынужден задать вопрос.
