Дарующий мир

Имея в свои двадцать семь рост, еле-еле переваливший за метр шестьдесят, небольшой, но ощутимый дефицит массы тела, длинные волосы, собранные в вечный конский хвост, я больше походила на подростка, чем на взрослую женщину с ребёнком и мужем. А ещё очки. Всем нормальным людям они придавали статусности и серьёзности, меня же превращали в девочку. И дело тут не в оправе - сколько я их сменила в своей жизни не сосчитать - а в какой-то общей энергетике, светящейся в глазах и вечно толкающей меня на необдуманные поступки.

-Катя, ты порой хуже ребёнка, - качал головой муж, наблюдая за очередной моей инфантильной выходкой.

Правда, инфантильной она была только на его взгляд, меня чаще всего всё устраивало. Но в такие моменты мне следовало сделать серьёзный вид и изобразить хоть какое-то раскаяние, иначе отповеди на тему, что пора бы уже повзрослеть, было не избежать.

Сын пошёл в меня и ростом, и субтильностью к недовольству всего остального семейства. Ольга Николаевна всегда печально вздыхала по этому поводу и пыталась с каким-то неиссякаемым энтузиазмом запихнуть во внука очередную порцию котлет-борща-каши, а потом с лёгкой долей упрёка посматривала на меня, когда ребёнок категорически отказывался есть.

Нет, Ванька не капризничал и не орал, он просто не ел, часами сидя над остывшей тарелкой. У мужчин был более радикальный подход. Одного Славиного взгляда на сына обычно хватало, чтобы тот начинал что-то вяло жевать, но после этого он обычно ходил грустный и подавленный, словно пытался нам всем сказать: «Хотите моей сломленной воли? Получайте».

Я к детской худобе относилась проще и обыкновенно старалась не обращать на это внимания, прекрасно зная, что если он захочет, сам попросит.

Но отчего-то такая тактика не устраивала всех остальных. Свекровь искренне ужасалась: как так, ребёнок ходит голодный. А муж со свёкром жили в святой уверенности, что я просто потакаю детским капризам.

Они вообще жили мечтой вырастить из него настоящего мужика. Правда, что точно входило в это понятие, никто мне толком  объяснить так и не смог.

- Сила. Воля. Характер, - однажды обрисовал Виталий Игоревич свой подход. Но мне всё равно было непонятно. Вот у меня тоже характер, но отчего-то он никому, кроме меня, не заходил, а ведь они явно ждали чего-то другого от шестилетнего пацана, а не моей «инфантильности».

Ситуация осложнялась ещё тем, что Ванька ну никак не желал соответствовать их «мужским требованиям». Ребёнок рос осторожным, тревожным, закрытым и достаточно сдержанным. И никто ничего не мог с этим поделать.

-Нужен спорт, - год назад заключили все на семейном совете, в попытке найти выход из сложившейся ситуации. Мы, правда, с Ваней тогда от права голоса воздержались. Нужен, так нужен.