А точнее, даже не встретил, а намеренно выследил, если хочешь – подкараулил, чтобы привести в этот бар и по-дружески – ты же помнишь нашу дружбу, Миша? – предупредить. Хорошие деньки закончились. Теперь суши сухари.

Бах! Корпус самолета переломился пополам. Из образовавшейся дыры в небо полетели самонадеянность, подлая душонка, комплексы бога и комплекты безразмерных красных трусов – все то, из чего Соколов был слеплен. Небо всасывало хлам равнодушным гигантским пылесосом.

Соколов поднес к губам пустую рюмку. Его глаза остекленели.

– Что же теперь делать? – произнес он.

– Денег займи, – посоветовал Ганин. – В камере любят, когда с деньгами.

– Ты ведь разыгрываешь меня. Разыграл, а сам сидишь и про себя хохочешь…

– Нет, Миша. К сожалению, все сказанное – правда. Извини.

– Но как же так? Как же ты так с другом? Мы же друзья, ты сам сказал, – Соколов заморгал, дохнул в Ганина перегаром и вдруг запричитал неожиданно высоким визгливым голосом. – Не губи, Андрей! Я денег тебе дам, хочешь? У меня на карточке есть, много, я принесу, только не губи, Андрюшенька, брат…

Соколов стал подниматься, видимо, действительно собрался идти за деньгами, но Ганин осадил его:

– Сядь. И сиди на месте. Не надо мне твоих денег. Как друг я тебе вот что скажу, Соколов…

При звуке собственной фамилии, Соколов вздрогнул.

– Единственное, чем ты можешь себе помочь, это помчаться в свой офис, найти там всю незаконщину, что у вас есть, и смыть ее в унитаз. Когда именно вас придут принимать, я не знаю. Может быть, завтра, может, через пару дней, а может, и через час. Депутату своему позвони: скажи, чтобы сделал то же самое – избавился от дряни немедленно. Туалет в офисе после вымой. В прошлом месяце наши спецы проводили у вас проверку предварительную неофициально – нашли следы порошка в вашем клозете: на полу, на крышке унитаза, на сливном бачке. Ничего этого, когда к вам придут, быть не должно. Понял?

Соколов энергично закивал.

– Будете чистыми, может, и повезет, – Ганин откинулся на спинку стула. – А теперь звони депутату.

– Щас, Андрюха, щас, – Соколов полез за трубкой, едва не выронил ее. Набрав номер, стал ждать. Ганин услышал гудки. Первый, второй, третий, четвертый.

– Не очень-то он торопится спасаться и тебя спасать.

– Щас, – повторил Соколов. – Щас все будет. Але? – Кажется, трубку подняли. – Але, Павел Иванович, это Миша. Да, Миша. Извините, что беспокою вас в такой час, но дело важное. Архиважное. Я не знаю, с чего начать, Павел Иванович, но тут ко мне поступила информация. Из очень надежного источника… Что нас хлопнут. То есть захотят прикрыть… Что? Нет, вы неправильно меня поняли. Не наградят, награждать нас не за что, а посадят. Посадят! Вы слышите меня? П-О-С-А-Д-Я-Т, – Соколов прикрыл трубку рукой и повернулся к Ганину.