Рядом с этой женщиной хочется прожить всю жизнь, любить ее, растить детей и вместе стариться.
— Кира-а, — шепчу я, собираясь наконец-то признаться в любви, но моя горячая девочка не дает мне даже слова сказать. Выгибается навстречу. Ничего другого не остается, как зацеловать ее до потери пульса и заняться любовью.
Этот любовный марафон вполне можно внести в книгу рекордов. Пусть не Гиннесса, а нашей семейки. Записать бы в тетрадь достижений все наши с Кирой длинные дистанции. Вот только я принципиально не веду никаких дневников и тетрадей. Не доставлю потомком удовольствия копаться в моих чувствах и мыслях. Да и что записать? Леша любил Киру пять раз за ночь? Или все-таки шесть? Не помню.
Только поздним утром за завтраком моя жена возвращается к статье, присланной Малике.
— Я думаю, — замечает она совершенно серьезно. В моей рубашке и без трусов дефилируя по кухне. — Нам нужно этот материал опубликовать. Он все равно где-то всплывет, Леша. И, скорее всего, еще сорок восемь тысяч женщин сообщат о твоем отцовстве. Я предлагаю оставить канву рассказа, а немного сместить акценты. И тогда получится следующее. Мы любили друг друга, ждали ребенка, а после его потери разбежались в разные стороны. Такое случается в момент потрясений.
— Отлично, — киваю я, наблюдая, как моя жена взбивает омлет, — а заодно проверим, как мои родственницы отреагируют на эту новость.
— Да, — соглашается Кира. — Можно добавить что-нибудь про психологическую травму и долгую дорогу друг к другу.
— Тебе бы сценарии писать, — вздыхаю я, безотчетно вытягивая вперед ноги. И Кира, не заметив их спотыкается. Я успеваю подхватить и одним движением усаживаю жену к себе на колени. — Вернемся из поездки, — шепчу на ушко, — прикую тебя к батарее. Будешь мне оттуда сюжеты выдавать."
"— Леша, а во сколько у нас рейс? — вдруг спрашивает Кира, прижимаясь ко мне и царапая голую грудь ноготками. — Мы не опоздаем?
— Что-то в пятнадцать тридцать, — отмахиваюсь я. — Успеваем…
— Посмотри, — настаивает она.
— Да я и так тебе говорю, — не хочу вставать из-за стола я. А когда все-таки заглядываю в билеты, то разражаюсь самой грязной бранью. — Твою мать, — рычу я, разозлившись. — Кира, одевайся быстрее. Может, еще успеем.
— Что?! — кричит она. — А как же омлет?
— В аэропорту поедим. Быстрее! Это номер рейса пятнадцать тридцать, а вылет через три с половиной часа.
— Вызывай вертолет! — голосит Кира. — Иначе не успеем, Леша!
— Мы уже опоздали, любовь моя, — хохочу я. — Давай останемся дома, а потом в фотошопе забацаем фоточки. Я был в том отеле в прошлом году. Сфотографирую тебя в новом купальнике и вставлю в старые фотки.
— Себя вставь куда-нибудь, — отмахивается Кира и заявляет строго.
