Все мое глупое счастье, глупое, потому что…
«За что, Саша?» – хотела спросить я, а вместо этого сказала:
– Что б ты сдох, сволочь.
Он нашел мою ладонь и больно сжал.
– Я уйду сейчас, и мы больше никогда не увидимся. Если только в другой жизни. Может, в другой жизни все будет иначе? Вот бы повезло… Он будет хорошим отцом, я знаю. Гораздо лучшим, чем я. И если этот ребенок мой, если он или она, неважно… значит, в моей гребаной жизни есть смысл. Знаешь, о чем я думал, когда валялся в лесу? Вот предстану перед господом, и он спросит: «Что ж ты хорошего сделал, а?» И я смогу ответить только одно: «Господи, я подарил ей собаку…» – Лукьянов вздохнул, а потом засмеялся.
– Саша… – испуганно начала я, оглядываясь.
– За меня не беспокойся. Я уйду. Родится девочка, назови ее Аней, так звали мою мать. А пацана Тагаев пусть сам называет, чем меньше у парня будет от меня, тем лучше.
Он махнул рукой и быстро зашагал к дороге. Со стороны аллеи показались двое мужчин, Саша как раз шагнул с тротуара, я хотела окликнуть его, но он быстро сделал несколько шагов, на мгновение его скрыл проходящий автобус, а когда он проехал, Саша исчез. Просто исчез.
– Прощай, – пробормотала я и еще долго сидела на скамье, наблюдая за голубями. Я должна сказать Тимуру. Должна? А если ребенок… если это его ребенок? Я поднялась и пошла по аллее, забыла сумку, вернулась… Если я скажу, то потеряю все… Мне есть что терять. Я не хочу, не хочу…
Зазвонил мобильный, и я с ужасом увидела имя мужа на дисплее. И ответила:
– Да.
– Ты на работе?
– Гуляю в парке, – с трудом произнесла я. – Погода хорошая.
– У тебя все в порядке?
– Конечно. Я… я просто…
– Оля, – позвал он.
– Да. Спасибо тебе. – Я убрала телефон и стиснула рот рукой, пытаясь успокоиться.
Я вышла к универмагу, остановила такси и поехала домой. Водитель включил радио, я не прислушивалась к песне, пока вдруг не узнала ее. И, отвернувшись к окну, закрыла глаза, а потом улыбнулась. «Но я верю, мы умрем, чтобы встретиться опять, и по улицам пройти, и друг друга не узнать». Прощай, Саша.









