Гром не верил своим ушам, но верил глазам. Видел всю ту боль, что пожирает её изнутри и даже спустя столько лет не даёт идти дальше. Держит девушку железными кандалами и ей не по силам разорвать их.

— Дальше, — проговорил твёрдым, холодным тоном, сам даже не узнал свой голос.

— А что дальше… Папа поставил меня перед собой и целый час говорил о том, как сильно я их разочаровала… Что они потратили на меня всю свою жизнь, дав мне образование, внимание и деньги, а я оказалась обычной гулящей девкой и воспитание прошло стороной. Мама стояла рядом, молча кивая словам отца, а я смотрела на неё и умоляла заступиться… Но она не заступилась.

Наоборот, когда отец закончил, заявила, что лучше бы у них родился сын, который уж точно не стал бы раздвигать ноги перед первым попавшимся парнем, а я их кара и позор. В тот вечер я выслушала столько, что к концу этой занимательной беседы казалось, что родители меня ненавидят. Я прямо видела в их глазах немую просьбу: «Убей себя!» Не знаю, что тогда нашло на меня… Я просто закрылась в ванной и вскрыла вены. Смотрела, как из меня вытекает жизнь, окрашивая воду в красный цвет, и понимала, что так правильнее всего. Что так нужно. Чтобы избавить от мучений себя и родителей… А утром очнулась в больничной палате. Меня заперли в дурку, поставив диагноз психоз. Как смешно… Родители скрыли это даже от моих подруг. Стеснялись меня… А потом отправили в другой город, с глаз долой, как говорится, из сердца вон.

К концу её рассказа Гром ненавидел урода, что так обидел девочку, её мерзких родителей за их равнодушие к собственному ребёнку и самого себя за то, что хотел поступить с Дашкой почти так же.

Вот уж свезло ей с такими родственниками, да мужиками. Тут не то, что вены резать, тут с моста да в воду впору.

— Прости меня, Дашка, — отобрал у неё стакан с алкоголем и, схватив девушку за запястье, стащил с кресла. Усадил её к себе на колени и обнял так крепко, что у несчастной кости затрещали. — Прости. Я ведь тоже хотел так… Хотел влюбить тебя, а потом бросить. Представляешь? Одни мудаки тебе по жизни попадаются. Прости, Дашка. Я хренов идиот.

Она долго смотрела в его глаза, будто пыталась прочесть мысли, узнать, правду ли он говорит сейчас или, быть может, издевается.

А потом обняла за шею и склонилась к его уху.

— Трахни меня. Ещё один раз… И можешь уходить навсегда. Обещаю, со мной всё будет хорошо. Но сейчас ты мне нужен. Прошу…"

"Больше просить не потребовалось. Гром опрокинул девушку на диван и, нависнув сверху, остервенело рванул на ней халат.

Быстро освободившись от футболки и штанов, раздвинул девушке ноги и с удовольствием скользнул в неё, уже влажную и готовую.

— Дашка… Я тебя не оставлю, слышишь? Ты моей будешь.