– Ты уверен, что это лучший план? – Васса попыталась отговориться от сомнительной участи быть расплющенной корсетными ребрами.
– Не лучший, а единственный, – поправил Эрден, берясь вновь на шнуры корсета, как кучер за вожжи. – Поехали, выдох!
Илас, засучив рукава рубашки, подошел к дознавателю:
– Давай вместе!
Мужчины в четыре руки начали шнуровку по новой. После того как результат работы был зафиксирован, и Вассе вновь разрешили дышать, с первым же глотком воздуха девушка выдала прямую цитату из приснопамятной книжки. Общий смысл сказанного был примерно: чтоб вас… на… в, и между…
Мужчины, не ожидавшие столь бурного выражения благодарности, опешили, Леш аж подавился яблоком и зашелся кашлем, на этот раз исключительно гастрономического свойства.
Илас, отойдя чуть подальше (для лучшего обзора и безопасности – вдруг лицедейка решит помимо слов благодарности еще какую-нибудь увесистую награду преподнести в виде метко пущенного ночного горшка, например), изрек:
– Теперь влезет.
Блондин слегка переоценил возможности девушки: наклоняться Васса теперь не могла, как и нормально дышать. Вытянув руки вперед, она шагнула в верхнее платье, которое мужчины услужливо распахнули перед ней. Целомудренная шнуровка на спине переходила в ряд потайных крючков на юбке. Клеть, железная клеть с бархатным чехлом, внутри которой живой человек. Передвигаться в такой – большое искусство, а делать это изящно – умение, отточенное веками, передаваемое по наследству через голубую кровь. Васса об этом слышала, но все прелести великосветского наряда прочувствовала на своей шкуре только теперь. Девушка с завистью посмотрела на то, как споро одевались мужчины: Илас поверх рубашки накинул жилет и камзол, Эрден же и вовсе ограничился парадной овертуникой, правда, расшитой золотой нитью. Леш, облаченный в тапперт, лишь накинул капюшон.
– И мы вот так просто заявимся в зимнюю резиденцию на прием? – Лицедейка была полна сомнений.
Илас тоже чувствовал себя неуютно, учитывая то, что за ним, благодаря чаяниям отца, велась охота по всей империи.
– Ну, во-первых, мы идем не совсем на прием. Наша цель – личная аудиенция у его императорского величества Ваурия. И, в отличие от голословных обвинений в адрес всерадетеля, у нас есть свидетели, – Эрден кивнул на Леша, – а также доказательства – письма и кулон. Ваурий должен будет что-то предпринять.
– Ну да, отправить нас на эшафот, – проворчал Илас.
– А ты предлагаешь всю жизнь провести в крысячьей норе? – Морозный голос Эрдена отрезвил начавшего закипать блондина, но Илас просто так не сдавал позиций:
– Это нам бегать. Ты-то чистенький… Иди живи, как и прежде.
– Не могу.
– У дознавателей есть совесть, которая гнетет?
– Нет.
