Склоненные головы, почтительные поклоны и реверансы. И тишина, в которой отчетливо слышен каждый шаг императора. Шелест юбок идущей чуть поодаль императрицы лишь подчеркивал подобострастие, витавшее в воздухе.
Наконец пустовавший до этого трон обрел своего законного хозяина. Дирижер, дождавшийся царственного кивка, в какой-то невероятной неистовости взмахнул рукою, и музыканты дружно грянули гимн, первые звуки которого разнеслись по залу громовым раскатом.
При последних аккордах музыки император махнул рукой, словно давая позволение «вольно». И море гостей ожило напускной непринужденностью. Многие придворные заметили, что император был чем-то озадачен.
Всерадетель же, незримо как просочившийся вслед за венценосной четой, напоминал весеннего грача – отощавшего, потрепанного дальним перелетом и зимними ветрами, настороженного.
Инквизитор, наоборот, был приветлив и по-напускному оживлен. Эти два старых лиса оба нутром чуяли: сегодня грядут перемены. Добрые или худые? Если учесть, что все перемены начинаются с разочарования, им же и заканчиваются, ответ напрашивался сам собой. Стабильность же – вещь ценная, нужная, но хрупкая. Именно поэтому был жив всерадетель. Именно поэтому инквизитор копал исподволь, не действуя в открытую, и именно поэтому Ваурий тринадцатый восседал на троне, а не на баррикадах, отбиваясь от магиков, идущих на штурм резиденции."
"Перевороты бывают часто. Гораздо чаще, чем обыватель мог бы себе вообразить. Только тихие, именуемые преемственностью, видны они не сразу и не большинству. Всерадетель был умен и понимал, что баррикады позволяют влезть на трон, но не удержаться на нем, а он планировал именно удержаться у власти. К тому же на революцию нужны деньги, потому как трезвые подпольщики брать резиденцию императора не станут. А посему хоганов дланник тщательно, уже много лет, готовил империю и императора к таким условиям, при которых любой шаг как самого властителя, так и его армии будет заведомо проигрышным, и Ваурию не останется ничего иного, как стать монархом, который царствует, но не правит. Император передаст всю реальную власть в руки хоганова пастыря, а со временем и императорские регалии… лет через пять, когда в умах всех граждан воцарится мысль, что всерадетель априори важнее Ваурия.
Но что-то подсказывало прожженному интригану в рясе – сегодня над его многолетним планом нависла угроза. Какая? Да он и сам не знал, но верную охрану поставил, уравновесив силы дознавательского отдела, гвардейцы которого традиционно отвечали за безопасность на приемах такого толка.
Наконец со стороны площади раздались умеренно громкие крики и гул приветствий – это посольство веремцев подъезжало к императорской резиденции.
