После того как Илас с Эрденом коварно разделились, поджидавшим их убийцам пришлось повторить маневр жертв. Эрдену досталось аж четверо (не иначе по праву прибывшего первым). Метко пущенная дознавателем звезда тут же сократила число нападавших до трех. К сожалению, достать второй метательный снаряд времени не осталось – противники были слишком близко: пока делаешь замах, тебе успеют пощекотать ребра. Причем изнутри. Не горя желанием умереть (ибо из оружия у мужчины были только метательные звезды – с мечом приемы посещать не принято), дознаватель ничтоже сумняшеся решил провести тактическое отступление.
Илас же удостоился внимания лишь одного, от ударов которого он сейчас и уклонялся. Духовник сначала метнул в блондина несколько ножей (надо отдать должное, хоганов пастырь не дрогнул, когда противник с булатом в груди и не подумал даже пошатнуться, не то что умереть), осенил себя божьим знамением и пошел на сближение. При этом духовник норовил повторить легендарный подвиг Ульрика и отсечь противнику голову, не иначе, потому как метил мечом аккурат в район шеи Иласа.
Леш, прибывший последним, уже после того, как территории влияния ждавшими в засаде были поделены, остался не у дел. И слава Хогану! Пацан вытаращился на идущий бой. Да, такого в легендах он не слышал.
Эрден, демонстрируя чудеса эквилибристики, одной рукой отбивался от наседавших на него хогановых служителей. Второй он держался за лепнину, украшавшую надкаминную полку, на которой мужчина и стоял. Сей бастион был выбран дознавателем из стратегических целей: трое нападавших разом не могли к нему подобраться. В качестве рапиры Эрден использовал цельнолитой бронзовый подсвечник, прихваченный мужчиной во время тактического отступления. Весила орясина изрядно, оттягивая руку. Но зато хотя бы не раскололась от первого же удара, как ее предшественница – чугунная ваза эпохи Аримерских королей. Жутко древняя. Была.
– Колдуй, мать твою! – Душевное восклицание и припечатанные к нему довеском несколько матюгов привлекли внимание пацана.
Леш очнулся, потом зажмурился, открыл выпученные глаза так, словно сидел на ночном горшке и… раскалил весь металл в зале добела. Эрдену повезло больше, чем Иласу – он просто выронил из рук пылающий жаром подсвечник. Илас же, собравший в себя все колющее оружие, которое было у его противника, заорал. По залу поплыл запах горелого мяса.
Впрочем, металл жег не только блондина, но и духовников, облаченных в легкий доспех.
– Что творишь, сукин сын! – окончание фразы Эрдена потонуло в вое Иласа."
"Леш, увидев результат своих деяний и испугавшись так, что вмиг стал белее полотна, еще раз поднатужился. Металл вновь сменил цвет. На этот раз для разнообразия на традиционный серо-стальной.
