Тем более очень хочу, что вы меня поняли…

– Я вас понимаю, Павел Петрович. Очень даже хорошо понимаю.

– Правда? И не думаете, что я идиот ненормальный?

– Нет. Не думаю.

– Вот спасибо-то… А то ведь, знаете, всякое может быть… Не все понять могут. А скажите, она ведь тоже может к адвокату побежать, правда? Я думаю, обязательно побежит… И, как вы считаете, можно тут что-нибудь сделать? Ну… Чтобы ей ничего не перепало, а? Хитрости какие-нибудь включить, штучки ваши адвокатские… Я заплачу, сколько скажете! Ведь можно что-то сделать, правда?

– Честно вам скажу – вряд ли.

У вас ведь брачного договора нет?

– Нет… Откуда? Я ж, когда женился, на крыльях от счастья летал… А может, попробуем все же?

– А скажите, Павел Петрович… В какой момент вы поняли, что жену больше не любите? Как это произошло? Что послужило триггером? Ведь так не бывает, чтобы в один момент?

– Может, и не бывает, я не знаю. А только меня вдруг ударило, будто током прошибло. Смотрю на нее и понимаю – все, кончилось во мне что-то. Другим человеком стал. Раньше любил и на руках носил, а теперь ненавижу и видеть не хочу.

И она сама в этом виновата – могла бы хоть каплю любви дать, хотя бы притвориться могла… Но она ведь даже притворяться не хотела, понимаете? Жила со мной, как снежная королева с пажом, из милости… Ни капли, ни капли любви… Да что я вам рассказываю, вам этого не понять! И вообще, к делу это отношения не имеет – в какой момент что произошло. Главное – это произошло! Я ее ненавижу! И не хочу, чтобы она моими трудами пользовалась, чтобы и дальше жила припеваючи! Не хочу, не хочу!

Павел Петрович замолчал, будто задохнулся своим монологом, нервно провел руками по лицу.

Потом достал из кармана платок, отер лоб, глянул на него в ожидании ответа.

А что он мог ему ответить? Ничего и не мог…

– Знаете что, Павел Петрович? Наверное, я не смогу вам ничем помочь. Извините.

– Почему? Мне же именно вас рекомендовали…

– Раздел имущества – это не моя квалификация. Я вам посоветую другого адвоката в нашем бюро. Его зовут Сергей Николаевич Савельев, он вашим делом займется. Давайте я вас к нему провожу…

Филипп говорил и выдыхал при этом с облегчением, будто радовался, что нашел выход из положения.

Хотя и обманным это облегчение было. И страшок внутри шевелился, ерзал под солнечным сплетением, и очень хотелось его быстрее прогнать. Не сознаваться же самому себе, как задели его откровения несчастного Павла Петровича. Нет, лучше не сознаваться… Лучше побыстрее проводить его из кабинета, сбагрить Сереже Савельеву, хотя Сережа явно спасибо ему не скажет! Но с Сережей они потом как-нибудь разберутся… Потом, потом…

Сережа был недоволен, конечно же.