Телефон по-прежнему молчит, сообщение доставлено, но не прочитано и это кручит нервы похлеще любой истерики и слёз. Мне физически не хватает Ирины, её прикосновений, её тонкой улыбки и тихих смешков. Настолько, что ещё немного, и я соглашусь на всё, что угодно, кроме…
— Слушай, Макс… — подаёт голос Ильин и отвлекает меня от очередного приступа самокопания. Хмурится и вертит в руках свой гаджет, кося на меня подозрительным взглядом. — А может, Ирина права?
— В чём? — я тут же подбираюсь, как зверь перед прыжком и хмуро смотрю на слишком уж серьёзного приятеля.
— Эта Дячишина зациклилась именно на ней, и планомерно давить будет именно её.
— Гор…
— Я понимаю, ты волнуешься, боишься, переживаешь и всё том же духе, но согласись, она — идеальный живец. И если всё пройдёт, как надо то…
— Хватит.
Я даже не повышаю тон и не поднимаю взгляда. Я всё так же сижу на диване, сцепив пальцы в замок, и мысленно веду отсчёт до момента, когда меня всё же накроет. Давлю волну злости, бушующую внутри, и честно пытаюсь не сорваться на друге. Не могу.
Резко втянув воздух сквозь зубы, я глухо цежу, крепко зажмурив глаза:
— Давай, ты не будешь решать за меня, что правильно, а что нет.
Эта тирада рушит остатки уютной, дружеской атмосферы и пару минут мы честно боремся взглядами, пытаясь продавить друг друга. У приятеля за плечами опыт в судебных делах, куча знакомых разной степени законности и паршивый характер, у меня — бесконечные заседания, маркетинг и собственный эгоизм.
Не было и всё тут.
— И всё же…
Хватает Ильина ненадолго, только на пять минут. Ровно столько он тратит на то, чтоб обдумать какие-то свои мысли, сделать выводы и всё для себя решить. А потом смотрит в упор на меня и говорит, деланно безразличным тоном:
— А давай рассуждать логически, Макс.
— Возможно, — я нехотя киваю головой.





