Движение было плавным, но в нём чувствовалось что-то механическое, будто шестерёнки проворачивались внутри шеи.

— Ты о своих самках? — спросил он.

Голем оглянулся в ту же сторону. Синхронно, словно эхо движения Уля, как зеркальное отражение.

Я моргнул. Что за?.. Голем никогда так не делал. Он вообще не должен проявлять инициативу, только исполнять приказы. А сейчас действовал самостоятельно.

— Да, о своих, — кивнул, пытаясь игнорировать странное поведение великана.

Информация важнее, чем размышления о каменном защитнике. Сначала узнать о девушках, потом разбираться с големом.

— Те, кто больше человек, чем тварь, — они в нашем доме, — сказал Уль размеренно. — Изначально были созданы из того, что принадлежит этому миру.

Вспомнил. Яд скорпикозов для создания перевёртышей, Изольда хотела украсть его у Лахтины. Елена, Вероника — их основа тоже была из серых зон. Логично, что местные считают девушек своими. Хотя… Королева скорпикозов из другого места. Ладно, плевать!

— А та, в ком яд чужого рода, — продолжил Уль, — забрана королём другой зоны.

Сердце ёкнуло, внутри что-то сжалось холодной пружиной.

— В смысле, «забрана»? — скрипнул зубами."

"Стиснул кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль отрезвляла, помогала сосредоточиться. Не на ярости, а на информации.

— Пришёл её отец — король скорпикозов. Открыл проход и увёл дочь.

Злость поднялась волной. В груди что-то сжалось, будто тисками. Лахтина… Эта зазнайка, которая строила планы на наш брак и чтобы я убил её отца. А теперь папаша просто явился и забрал её. Без боя, без сопротивления.

Дыхание участилось, кровь застучала в висках.

— Почему вы её не защитили? — процедил сквозь зубы.

Каждое слово давалось с трудом, словно пробиралось сквозь плотину гнева. Держать эмоции под контролем становилось всё сложнее.

— Она не наша, — просто ответил Уль. — Королева чужой серой зоны. Мы не имели права удерживать её.

Логично. Холодно, но логично. Серые зоны имеют свои законы, свою иерархию. Власть короля в каждой абсолютна. Если отец Лахтины — король скорпиозов, то его право на дочь неоспоримо.

— Но у меня есть права, — сказал жёстко. — Мы… У нас связь.

Воспоминания хлынули сами. Лахтина в форме скорпикоза, её человеческий облик. Сложные отношения, где страсть мешалась с расчётом, а нежность — с желанием использовать друг друга.

— Если ты спаривался с ней, — медленно произнёс Уль, изучая моё лицо, — то да, у тебя есть права.

Его глаза впились в меня, считывая малейшие изменения в выражении.