Изольда, Вероника, Елена — вот с кем у меня была связь, но с королевой как-то не дошло до этого. Не успели, не сложилось или просто времени не хватило.
— Она невинна и чиста, — добавил Уль. — Поэтому её отцу разрешили забрать. По законам она не принадлежит самцу.
Невинна? Лахтина? Язык чуть не прикусил от такого определения. Если говорить только про её девственность — может быть, а в остальном… под большим вопросом. Она всегда была расчётливой, хитрой, манипулятивной. Чистой? Скорее, чистой воды стервой.
— Где она сейчас? — спросил, сдерживая гнев.
Пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, словно уже схватили горло её отца.
— Далеко отсюда, — указал олень-мужик рукой в сторону. — В своём доме.
Жест был неопределённым — просто взмах руки в направлении горизонта. Он мог означать что угодно. Другая серая зона? Другое измерение? Расстояние в километрах или реальностях?
Голем снова повернул голову, на этот раз посмотрел на меня. В пустых глазницах мелькнуло что-то похожее на… сочувствие? Каменное лицо, неспособное выражать эмоции, каким-то образом передавало понимание.
«Хватит этого цирка, — буркнул про себя, глядя на великана. — Ты что, правда понимаешь, о чём мы говорим?»
Мысленный вопрос был скорее риторическим, я не ожидал ответа. А голем медленно кивнул.
Охренеть. Мышцы напряглись от шока. С каких пор мой великан стал настолько… живым? Камень не должен думать, магическая конструкция не должна понимать разговоры. Это нарушение всех известных законов магии.
Злость на потерю Лахтины боролась с удивлением от неожиданного поведения голема.
— Он связан с этим местом, — объяснил Уль, словно понял, что меня беспокоит этот вопрос. — Серая зона пробуждает в таких существах больше, чем просто инстинкты.
Значит, место влияет на големов. Интересно, полезная информация для будущего.
— Забавно, — хмыкнул. — А что с моими девушками? Они в безопасности?
Вернулся к главной теме, големы подождут. Вероника и Елена, Изольда… Их я никому не отдам. Лахтину заберу, это лишь вопрос времени.
— Пока да… Они ещё не стали частью дома, — буднично ответил олень.
В его тоне не было ни тревоги, ни успокоения. Просто констатация факта, как сообщение о погоде.
— Объясни, — мой голос стал твёрже, со стальными нотками. Не просьба, а требование. Терпение иссякало.
— Формально, — откуда он вообще знает такое слово? — они твои. Ты спаривался с ними, и они больше люди, нежели монстры. Но если не заберёшь, твои самки станут частью нашего дома. Навсегда. Их облик, память, суть — всё растворится тут. Ты не сможешь отличить их от других обитателей.
