— Расскажи мне, дочь великого посла Демиркан, — возобновил свой допрос старший из всех. — Кто ты? Предательница. Или шлюха? — шагнул в мою сторону.
Именно на этом моменте не выдержал отец.
— Не трогай её, Валид! Не смей! Слышишь меня, не смей! — дёрнулся в своих путах в тщетной попытке меня защитить. — Если кого и надо здесь наказывать, так это меня! Меня! Не её! Не трогай мою дочь, Валид! Она ни в чём не виновата!
Как ни странно, но тот прислушался. Вернее, изобразил подобие оного. Остановился в паре шагов от меня. Свершать свою расправу не спешил. Задумчиво склонил голову, пристально разглядывая.
— Разве? — протянул всё так же задумчиво, а черты лица вмиг преобразились, вместе с лютым оскалом. — Я так не считаю!"
"Взмах. Воздух рассекло едва уловимым свистом. Удар. Всего один. А спину и плечи обожгло такой острой болью, что перед глазами всё поплыло вместе с проступившими слезами. Вырвавшийся из горла вскрик я тоже сдержать не сумела. Но равновесие удержала. И уже тогда осознала, что кричала тут не я одна. Отец раз за разом бессильно бился в своих путах.
— Не трогай её, Валид! Только не её! Я всё, что хочешь сделаю! Всё отдам! Только не трогай мою дочь! — снова и снова срывал горло.
Амир… молчал.
Просто-напросто стоял и смотрел стеклянным взором.
Валид… наслаждался.
И совершенно не обращал никакого внимания на все причитания другого своего пленника. Хотя нет, в этом я ошиблась. Ведь жгучая боль от удара плети ещё не успела утихнуть во мне, а передо мной опали печатные листы нотариальных дарственных. Их было много. Не уверена, что у нашей семьи в принципе числилось столько имущества, чтоб такое количество насчитать.
— Конечно, ты отдашь, — так и не обернувшись к отцу, произнёс Валид. — Ты мне всё отдашь. И всё сделаешь. Даже жизнь свою отдашь. Сохранять её теперь ни к чему, — злорадно ухмыльнулся, а в глазах вспыхнуло торжество.
Безусловно, он упивался своей победой. Я же ему сама её вручила, так сказать, на блюдечке с голубой каёмочкой, когда вернулась в треклятый Эр-Рияд.
— Нет! Ничего он тебе не отдаст! Он не может! Только я могу! Официально это всё теперь моё! Не его! — воскликнула в отчаянии.
А я точно не отдам. Ведь это же всё равно, что смертный приговор подписать. И не только себе. Нам. Не двоим. Троим.
— Тебя не спрашивали! — рявкнул Валид.
Повторный замах. Хлёсткий удар. На этот раз не такой неожиданный. Я была почти готова. Закусила нижнюю губу. И даже не вскрикнула на этот раз. Сдержала своё жалобное мычание, когда плеть вспорола не только платье, но и кожу.
— А вот теперь говори! — приказал старик, возвышаясь надо мной. — Предательница. Или шлюха.
