Так не может быть. Так неправильно! Он должен жить. Ведь...
— Дочь посла!!! — донеслось грозное и суровое, с улицы. — Я знаю, ты там. Ты меня слышишь, Аида?!
Голос был незнакомым. Но от этого тембра внутри будто врождённым рефлексом незримая струна натянулась, вынуждая перестать горбиться и расправить плечи. Я аккуратно отстранилась от референта отца, поднялась на ноги, вышла наружу. Незнакомцы, приехавшие на внедорожниках, никуда не делись. Их численность лишь увеличилась. А напротив балкона, где я остановилась, диагональю перегораживал дорогу ярко-синий спорткар, у капота которого стоял рослый темноволосый мужчина в самых обычных джинсах и белой футболке. Черты лица — резкие, грубые, волевые. С таким и знакомиться не надо — сразу понятно, не сахарный, сломает, не составит никакого труда. Губы сжались в тонкую линию, стоило их обладателю увидеть меня.
— Наконец, набралась смелости и перестала бегать, госпожа Аида? — ухмыльнулся издевательски… подозреваю, Амир аль-Алаби. — Или сама не поняла, как я загнал свою добычу в угол? — добавил всё так же издевательски.
Излучаемая им самоуверенность и превосходство постепенно разрушали ту нить, что позволяла мне стоять ровно. Нет. Не страшно. Но что-то внутри меня всё-таки ломалось. Вместе с его продолжением:
— Ну же, дочь посла, не стой там столбом. Некрасиво. Спускайся. Поздоровайся, как положено. Или ты совсем не хочешь ещё хоть раз увидеть своего отца? Разве он не воспитывал тебя достойно? И ты не знаешь, что такое вежливость и почтение…
Дёрнулась. Скорее инстинктивно, нежели осознанно. Да, к выходу. Но чужая твёрдая ладонь легла мне на плечо, остановила от необдуманных поступков.
— Он лжёт, девочка. Не поддавайся, — тихонько произнесла помощница моего отца. — Выйдешь, и мы не сможем тебя защитить. Там, за забором — их порядки и закон. Такие, как им удобно. Мы ничего не сможем сделать.
— Но… — горло сдавило спазмом. — Папа… Он…
— Не о нём сейчас думай, Аида, — строго пресекла мою начинающуюся истерику женщина. — Господин Демиркан никогда не простил бы меня, если бы я тебе позволила, — сжала ладонь на моём плече сильней, до боли. — Ты сказала, разговаривала с ним недавно. Что он тебе сказал?
Если бы и сумела сосредоточиться на том разговоре, возможности Амир не оставил.
— Дочь посла! Я всё ещё жду! Не испытывай моё терпение! Твоя семья дала слово моей семье, и я устал ждать, когда вы его сдержите! — заявил, гневно прищурившись.
