Глаза гвельфийки сверкали, и я находился на волосок от расправы.

— А ну сядь! — рявкнул я и, схватив фурию за руку, усадил на ковер.

Из глаз девушки моментально ручьем потекли слезы. Нужно срочно успокоить Викану, а то окружающие стали подозрительно поглядывать на нас.

— Хватит реветь! Я не женат, успокойся! — начал трясти я гвельфийку за плечи.

Трое моих друзей еще больше заинтересовались происходящим, глядя на нас с Виканой.

— Мы с ней развелись, и она мне больше не жена.

— Как это — развелись? — произнесла потрясенная Викана. — Так не бывает! Мужчина и женщина дают клятву верности перед богами, и только смерть их может разлучить. В вашем мире разве не так?

— Мы с бывшей женой не давали клятву Богу. Мы заключили договор только перед властями моей страны. Этот договор может быть расторгнут по закону.

— Тогда она тебе не жена, женой становятся только перед богами. У вас разве клятву богам не дают? — удивилась девушка.

— Дают клятву Богу, и у нас такой брак нельзя расторгнуть, но он должен быть подтвержден еще и светскими властями.

— Странные у вас законы. То, что происходит между мужчиной и женщиной, подвластно только богам. Женщина, с которой не заключен брак в храме, любовница, и только.

— Вот такие мы несуразные, — расстроенно произнес я.

— А за что тебя бросила жена? — подозрительно посмотрела на меня Викана.

— Нашла более достойного.

— И чем он лучше тебя оказался?

— Не знаю, я его не видел, знаю только, что он богаче меня.

— Из-за денег, значит? Тогда она действительно дура, за деньги любовь не купишь. Почему она изображала из себя эльфийку?

— Наверное, считала себя королевой эльфов, она на нее похожа.

— Королеву эльфов зовут Галадриэль, я запомнила. Ты называл жену Электордэль!

— Не Электордэль, а Электродрель. Правда, она называла себя Галадриэль, это я ее в Электродрель перекрестил.

— Тоже красивое имя для девушки, — пожала плечами Викана.

— Не совсем, — поправил я гвельфийку. — Электродрель — это машина для того, чтобы дырки в стене сверлить. Очень сильно меня достала бывшая жена, жужжит и жужжит, как электродрель, целый день.

До Виканы наконец дошел смысл сказанного, и она залилась звонким, как колокольчик, смехом. Смеялась гвельфийка долго. Я позавидовал ее непринужденности и жизнелюбию. Чистая и светлая душа была у девушки, она радовалась всему так непосредственно и искренне, что мои радости казались мне мелкими и пошлыми. Потрясающе красивая гвельфийская принцесса, казалось, любила весь мир и спокойно отдавала свои силы и жизнь любому, кого она лечила по долгу видящей. Окружающие платили ей тем же.

«Раскатал губы, козел, — угрюмо подумал я. — Кто ты такой, чтобы хватать своими грязными лапами такую красоту и нежность. Ангелы более греховны, чем она.