Все, решено, везу ее к отцу и ходу оттуда, подальше от соблазна. Если я чего сотворю с ней по глупости, то дорога только одна — вешаться. Перспектива вечно ходить виноватой сволочью меня не прельщает. Мне чего-нибудь попроще, а не из Эрмитажа».

— Ингар, ты почему опять загрустил, жену вспомнил? — вывел меня из задумчивости сочувственный голос гвельфийки.

— Какая же ты блондинка, Викана, — сказал я, поднявшись. — Всем спать, я на вышку дежурить. Следующий — Рис, затем Колин.

Я сидел на краю вышки, свесив ноги, и сканировал пространство вокруг стоянки. Потрясающей красоты энергетический мир Геона завораживал и одновременно подавлял. Душа рвалась вверх, и я поднялся над своим телом, устремившись к потокам энергии, покрывавшим паутиной небо над головой. Моя душа поднималась все выше и выше, стоянка внизу превратилась в маленький кружок с яркой точкой посередине, от которой ко мне тянулась тонкая нить.

«Это мое тело», — понял я."

"Раньше я не уходил так далеко от своей телесной оболочки, только первые эксперименты с Силой в бараке постоялого двора напоминали мне о нынешнем полете. Тогда я тоже выходил из своего тела и летал по окрестностям, но мне было очень страшно. Сейчас страх не сковывал меня, и я поднимался все выше и выше. Моя душа достигла казавшегося ранее недостижимым потока Силы, и я окунулся в него. Внутри меня вспыхнул ослепительный свет, и моя душевная оболочка засветилась. Купание в потоке энергии приносило мне необъяснимое наслаждение, потоки энергии во мне стали физически осязаемыми. Я чувствовал каждую струйку Силы, текущую во мне. Постепенно энергетическая оболочка начала тяжелеть, и меня повлекло вниз. Наконец дух объединился с телом, и на сердце стало легко и спокойно. Я встал на ноги и оперся на поручни площадки. Мой внутренний взгляд обрел высокую четкость. Теперь я мог вычленять ауры живых существ почти на горизонте и определять, кому они принадлежат, белке или птенцу. Постепенно моя аура стала терять свой увеличившийся размер и вернулась почти к обычному своему объему, только стала несколько плотнее. Внутренний взгляд утратил ощущение объема и стал почти обычным, но все-таки более острым и избирательным.

От анализа своего нового состояния меня отвлекло пыхтение Виканы, забирающейся по лестнице.

— Ты зачем сюда забралась? Иди спать, завтра снова в дорогу, и ты должна хорошо выспаться.

— Я не уйду, пока ты меня не простишь!

— За что я тебя должен прощать? — удивленно спросил я.

— Я задавала недостойные вопросы о твоей жене, чем оскорбила тебя.

— С чего ты решила, что я оскорбился? Все, о чем мы с тобой говорили, осталось так далеко в другом мире, что я не знаю, был ли тот мир, или он просто приснился. Во мне нет ни капли обиды или возмущения от твоих вопросов.