Еще темнее

– Это было нечто, – продолжает Рос. – Как Кристиан сумел посадить вертолет, просто чудо. Он превосходный пилот.

– Это было везение, а еще я очень хотел вернуться домой к моей девочке, – смеюсь я.

– Конечно, хотел. И кто тебя осудит за это? – говорит Гвен.

Грейс объявляет, что фуршет накрыт на кухне.

Беру Ану за руку, быстро пожимаю, чтобы убедиться, что у нее все в порядке, и мы идем вместе с гостями в заднюю часть дома. В коридоре на нее налетает Миа, в руках у нее два бокала с коктейлем, и я подозреваю, что сестрица что-то задумала.

Ана бросает на меня панический взгляд, но я отпускаю ее.

В кухне ко мне подходит с поздравлениями Мак."

"– Пожалуйста, Мак, называй меня Кристиан. Ведь ты на моей помолвке.

– Я слышал про аварию. – Он внимательно выслушивает мой подробный рассказ.

Мама устроила ужин в марокканском стиле. Накладываю себе закуски на тарелку, и мы с Маком говорим про «Грейс».

Подложив себе вторую порцию таджина из мяса ягненка, я удивляюсь, что Ана и Миа еще не пришли. Что они там делают? Я отправляюсь спасать Ану, но у дверей столовой слышу ее крик:

– Не смей меня учить!

Мать твою!.

– Когда ты поймешь: это не твое собачье дело! – бушует Ана.

Я пытаюсь открыть дверь, но там кто-то стоит. Наваливаюсь и распахиваю ее. Ана бурлит от гнева, у нее даже покраснело лицо. Перед ней стоит Элена с мокрым лицом. Видно, Ана чем-то ее облила. Я закрываю дверь и встаю между ними.

– Элена, мать твою, что ты тут вытворяешь? – рычу я.

Ведь я велел тебе оставить ее в покое.

Она вытирает лицо тыльной стороной руки.

– Она не пара тебе, Кристиан.

– Что? – ору я так громко, что наверняка напугал Ану, потому что Элена буквально подпрыгнула.

Я предупреждал ее. И не один раз.

– Откуда ты знаешь, мать твою, что мне хорошо, а что нет?

– У тебя есть особенные потребности, Кристиан, – ласково говорит она, и я знаю, на что она намекает.

– Я уже говорил тебе: не твое это собачье дело. – Сам удивляюсь своей злости. – Ах вот оно что? – усмехаюсь я. – Ты считаешь, что ты мне подходишь? Ты? Что ты мне пара?

У Элены меняется лицо, суровеет; глаза смотрят словно два кремня. Она расправляет плечи и делает шаг ко мне.

– Я была лучшим, что когда-либо случалось с тобой, – надменно шипит она.

Вот к чему она клонит.

Мать ее.

Я отступаю от нее на шаг. С отвращением.

– Тебе это нравилось, Кристиан, не обманывай себя. Ты шел по пути саморазрушения, а я спасла тебя от этого, спасла тебя от жизни за решеткой. Поверь мне, мой мальчик, именно там бы ты и оказался. Это я научила тебя всему, что ты знаешь, всему, что тебе нужно.