– У меня есть новость, – с загадочным видом произнес Всеволод Олегович, а Заботкины при этих словах обеспокоенно переглянулись.
– Сева, может быть, лучше выпьем? – предложил Максим.
– Давайте выпьем, и я скажу.
После этого уже никто не смог бы остановить господина Гайворонского. Он с гордым видом достал из кармана рубашки бумагу.
– Это я получил из Германии! Здесь подтверждается мое, пусть и косвенное, но родство с династией Виттельсбахов! Вот смотрите, тут сказано...
И директор музея настойчиво и детально проследил всю свою генеалогическую цепочку – от персоны Людвига Второго до него, Всеволода Олеговича Гайворонского.
– Вы понимаете, что это значит?! – вскричал он.
Максим хмыкнул, а Марина, не удержавшись, закрыла лицо руками и беззвучно засмеялась.
– Вот они не понимают! – обличающе заявил Всеволод. – Это пустые и легкомысленные люди. И дети у них вырастут такие же. А мой Альберт теперь ходит в музыкальную школу и готовится заняться горными лыжами. Любой уважающий себя европейский аристократ обязан владеть горными лыжами! А это вино – поддельное! Поддельное! – неожиданно указал он на бутылку. – Это не настоящая Франция. Это суррогат, разливаемый в Польше!
– Кажется, Севу «понесло», – тихо сказал Максим. – Алкоголь ему совсем противопоказан.
– Может быть, мы пойдем домой? – предложила Марина.
Почувствовав, что у клиентов возникли какие-то проблемы, у столика возник молодой официант и выжидающе застыл, готовый прийти на помощь.
И тут он почувствовал на себе тяжелый, изучающий взгляд Всеволода Гайворонского. Директор музея смотрел на официанта немигающим взглядом несколько секунд, а затем его словно озарило.
– Как стоишь?! – неожиданно прогремел он. – Как стоишь, холоп?!
У официанта от такого вопросика просто челюсть отвалилась! Он еще не решил, как ему отреагировать, а Гайворонский, в памяти которого, видимо, всплыли кадры из всем известной комедии, продолжал грозно вопрошать:
– Ты чьих будешь? Чей холоп? На конюшню! На конюшню! Двести ударов плетьми!
Официант попятился.
Обеспокоенные Максим и Марина разом вскочили и подбежали к Гайворонскому. Марина быстро бросила в пустой бокал директора музея какую-то таблетку и залила ее соком.
– Сева, выпей еще вина, – ласково проговорила она, делая за своей спиной знаки официанту. Паренек все понял и испарился.
Гайворонский, не глядя на нее, опрокинул содержимое бокала в рот.
– Я же говорю, что это не Франция, – сморщился он.
– Через пять минут он успокоится, – шепнул мне Максим. – У него порой бывают рецидивы, и мы специально носим с собой таблетки, нам их дала его жена.
– Сева, а как поживает ваша жена? – желая отвлечь Гайворонского от его мании, преувеличенно бодро спросила я.
