— Медяна!

Девушка повернулась и Волоха узнал Агон.

— Мне нужен Пылающий, — нетерпеливо выдохнул русый. — То, что ты взяла у него. Янтарь полудня. Когда я окликну тебя — выпустишь.

Агон взглянула на тварь, на Волоху.

— Хорошо, — сказала со спокойной улыбкой. — Я помогу. Интересно мне, как ты справишься, капитан.

***

Свежие силы локуста шли лавиной. Гаер был больше, чем в гневе, глубже, чем в ярости — истинные чувства его походили на отчаяние.

Выпь не откликался словам. Он стоял, сложив на груди руки, спокойно смотрел на исход воинов Отражения из лагеря.

— Я не буду сражаться, — повторил арматору.

— Да?! — Гаер ощерился так, что лопнула, закровила кожа на губах. — Напомнить, что я размажу твоего приятеля?!

— Лжа. Рокарий вымыл все человеческие устройства. Твоя угроза пуста. Бессильна. Как и ты.

Он смотрел прямо в глаза рыжему.

Не поможет, понял Гаер. Не Выпь перед ним стоял — Манучер.

Как с ним говорить? Чем грозить?

Арматор выругался шумно, вскочил в седло и позволил коню сорваться в галоп, и — вверх по сходням, на спину Соль.

***

Волоха отослал прочь команду, но от верного цыгана так просто не избавиться было.

— Что у тебя на уме, гаджо? — спросил, щурясь настороженно.

Чуял, как зверина — неладное затевалось.

— Возьму Еремию и пойду на таран, — коротко пояснил Волоха, избегая прямого взгляда.

Дмитрий неплохо его знал, мог и разгадать по жестам, по глазам.

— А! Дело! Всем квадратом навалимся, пробьем брюхо пузырю?! Да?

Волоха повернулся к старпому, положил руки на плечи. Поглядел внимательно, почти ласково. Обнял вдруг, заставив цыгана от неожиданности остолбенеть подле борта.

— Нет, — шепнул на ухо.

И толкнул.

Дятел не успел ничего сделать. Испугаться, впрочем, тоже — только кувыркнулся через голову, а приземлился уже на палубу Косатки. Не расшибся — выучка тела спасла, собрался в падении, что котяра. Волоха, хитрый засранец, просто скинул его. Спихнул, как балласт."

"Еремия полыхнула арфой — хинной зеленкой — и свечой пошла вверх, все быстрее удаляясь от недвижного квадрата.

Цыган взревел яростно, рванулся, думая — успеть до веллера, нагнать — но на нем повисли Руслан, Мусин, Инок…

— Приказ капитана! Охолони, брат! — пропыхтел Буланко, за что получил в зубы и сел на палубу.

— Ой-вей, друг мой, товарищ и брат, порой ты бываешь чересчур звероват…

— Какой приказ, …, …?! Он же сдохнет!

— Слушай, Димитрий! Он знает, что делает, истинно тебе говорю!

У Иночевского подрагивали руки, и Дмитрий только разглядел — колец при нем не было.

— Кому, если не ему совладать? — Повторил Инок.

— А мне, мать вашу, что делать?!

— Ждать. И верить. Иногда это все, что нам остается.

***

Локуста множились, множились — Отражение захлебывалось. Не было сил противиться.