Кто воцарится после? Золото Нума да твари Второго?

Юга молчал, и Манучер все-таки поднял глаза. Третий был бледен, рот — искусан, скулы, лоб, щеки заволокло белым, только глаза горели дико и протяжно, как зажатый ладонью крик.

— Помнишь Сиаль? — Заговорил Юга. — Когда-то ты отбил девочку у сладня, а теперь, выходит, сам бы скормил твари ребенка?

Второй не отвечал.

Юга глухо застонал. Уперся ладонями в стол, роняя безделки, сумку…

— Ты меня не знаешь, — глухо произнес Манучер.

— Верно, — горько согласился Юга, — верные твои слова, ай, верные… Я не знаю тебя. Я знаю Выпь, пастуха овдо, которого я… которого я встретил однажды. А кто ты, кто ты, кто ты, существо с медным лицом, с каменным сердцем?

— Манучер, — ответил Второй.

Повернулся и вышел.

Хлопнул полог, скрывая опустевший лагерь, скрывая — кипящее золотом и багрянцем поле.

Юга обессиленно опустился, скрестил ноги. Подпер тяжелую голову. Случайно пал взгляд на выпавшую безделку — игрушку со станции Ивановых, которую он таскал с собой. Волчок или юлка, крутяшка забавная.

Рядом блестела пером синяя стрела. От нее Юга торопливо отворотил взгляд.

Взял игрушку Ивановых за хвост, поставил, раскрутил…

На поле теперь были все — и Ивановы, и люди Хома Дивия, и РамРай, и мальчишка Лин, и молчаливый Михаил. Вспомнил, как лила говорил, задыхаясь от юношеского, горячего восторга.

Дымоволк, он — через смерть восстал — представь?! А Миша его сразил, победил! В одиночном бою, ты подумай?! Миша — лучший!

Волк-волчок.

Следил глазами за верчением, за тем, как оставляет волчок крохотную воронку в гладком ворсе шкуры…

В голове будто щелкнуло — сошлись пазы.

— О, Лут, — проговорил Юга, выпрямившись. — Я знаю, что делать.

***

Кто же кого пленил, кто кого удерживал против воли — Хом тварь или оная — его? Неназваная, незваная. Мысленно русый примерил ей имя — Иноходь. Другими дорогами ходила, коли до поры их разводило в Луте.

А тут — встретило.

Сперва Волоха думал под себя веллер прихватить, но Еремия восстала, упрямица.

Как так, капитан? За что обижаешь?! Мы, одно сердце на двоих! Никогда тебя не подводила, никогда не оставляла, ровно как и ты меня. И теперь не предам!

Так и вышло, что вместе остались. И впрямь, думал Волоха. Кому, как не Еремии при нем быть. До самого конца. Дятла… Диму с собой тащить не захотел.

Предал горан.

Выдохнул прерывисто, встряхнулся, чувствуя, как дыбом встает шерсть на загривке, плотнее прижимаются уши к черепу.

Еремия поднялась достаточно, вывела их с существом на одну дуэльную линию.

Оное плотно сидело под Хомом. Великое, иноходное, тянуло силу из Хома. Не отпускало его щупальца, держало крепко, точно поводья. Закрепилось, прижавшись брюхом к основанию, башкой вниз. Тень его, густая и синяя, заливала половину поля.