Или двух. Значит, так. Пни Косту, пусть сцедит у своих уток темные очи. Первым раздай. И Сомовы ветряки пускай зарядят — нужно порошок по полю пустить.

***

Манучер не мог быть спокойным. Что-то дергало внутри, не давало мира. Людское мельтешение его раздражало.

Наклонился, подобрал эдр — лежал у самого входа в палатку. Погладил грани пальцами. Внутри игрушки порхала маленькая живая тварь. Здесь их звали бабочками. А там, на Сиаль, вспомнил Выпь — душками.

Откуда только взя…

Подчиняясь смутному порыву, слегка сдвинул маску, не без труда отстраняя от лица — и словно свежий ветер хлынул, принес, рассказал."

"Он всегда его чувствовал — даже не глядя. Хребтом. А теперь хребет этот будто переломили о колено.

От дикого, животного вопля люди и твари Лагеря повалились, как костяшки.

Манучер выл, закинув лицо к небу, и маска на его лице таяла, стекала каплями красного золота.

Крик оборвался так же внезапно. Выпь вскочил. Локуста прянула, но сбежать не посмела, только уши прижала, села на задние ноги, тонко заскрежетала…

Выпь прыжком оказался на ней. Сдавил бока.

— Тамам Шуд! Тамам Шуд! Тамам Шуд! — прокричал трижды.

Локуста завизжала отчаянно и прыгнула.

И оба пропали.

***

Пора!

Гаер махнул рукой и рогачи запели. Это был их шанс — Третий утянул за собой почти всех Хангар и вновьприбывших, а Второй… Второй должен был увести самого Тамам Шуда.

Остались люди.

Людям — людское.

Напролом.

***

Михаил окончательно потерялся. Кажется, Хом сошел с ума.

Иного объяснения не было. Пространство перестало быть.

Он точно помнил, что лагерь оставался за спиной, но, вскинув глаза — увидел его далеко впереди. Он знал — река по левую руку. Но вот, кто-то бросил серую ленту поперек, и воины Отражения, и воины Нума увязли в ней…

Но самым странным и самым страшным был водоворот. Михаил видел бешеное кружение золота — локуста тонули там, точно в ловушке песчаного льва.

Кажется, гибельное течение зацепило и кого-то из людей — поволокло… Он не мог оторвать глаз от этого влекущего, стабилка несла его прямо туда, прямо туда и Михаил ощущал в себе и ужас, и восторг, и предвкушение…

Упавшее сверху ударило, сбило с коня. Оглушило, но, странным образом — выбило из очарования.

Михаил, лежа на спине, увидел — небо над ним поросло лесом. Различил верхушки елей и корабельных сосен, разобрал шум листвы, пение птиц, дуновение ветра, донесшее запах хвои, смолы, торфа и реки.

А потом все это объяло янтарное, небывалой силы холодное пламя.

***

Гаер почувствовал толчок в спину, круто развернулся и увидел — Пегого. Их свело под сенью чада, в какой-то точке Аркского поля — Гаер уже не понимал, где находится.

— Ты, — прошипел арматор, встряхнул Двухвостку, — умрешь.

Пегий чуть поклонился.

Он не боялся и не бежал.