Тогда за ними в случае неожиданного нападения и укрыться можно, и те же козлы быстро снять. Опять же и сам обоз таким образом под охраной оказывался. А тут какой-то умник весь обоз в хвост колонны определил.И следом только пара десятков копейщиков идёт. Кто хочешь; налетай и руби обозных. Хорошо хоть броньки в телеги не поклали и копья на плечах несут. Эту науку я в копейщиков на уровне рефлексов вбил».

— Царь-батюшка, — бухнувшийся из последней телеги в снег бородач, вывел меня из ступора, заставив зло ощерится.

Ну, сейчас у меня кто-то по полной огребётся. И былые заслуги не помогут! Не зря я сомневался, когда Глеба временно во главе войска поставил. Нет у него опыта командования такими силами. Холоп, он и есть холоп, пусть и бывший уже. Вот только где я нормальных воевод возьму? В очереди они у меня, пока, не стоят. Да если бы и стояли. Тут вопрос доверия на первое место сразу выходит. Слишком важен итог предстоящей битвы. Не могу я войско кому попало под команду отдать.

— Порохня, — нашёл я глазами запорожца. — Вдоль саней поскачем. И пошли вперёд кого-нибудь. Пусть Глеб ко мне навстречу скачет.

Скорость сразу резко упала. Стоило свернуть с наезженного пути, прижавшись к нависшим над дорогой соснам, как конь ушёл копытами в снег, перейдя на рысь. Мелькнула мысль передать по цепочке приказ войску остановится, но была тут же отвергнута. Нечего из-за такой ерунды воинов тормозить. Место каждого ночлега заранее распланировано. Как раз ближе к сумеркам должны дойти. А тут, пока встанут, пока опять в походную колонну развернуться. Завтра уже будем всё в правильном порядке перестраивать. А Глебу холку намылить и по ходу движения можно.

— Государь.

Я, наконец, оставив вереницу саней позади, добрался до отряда копейщиков, где меня и встретил, очевидно извещённый гонцом Порохни, Севастьян Шило, бывший подмастерье скорняка в Ельце. С самого Ельца в моей сотне и шёл, к взятию Костромы до полутысячника дослужившись.

— Где, воевода? — зло процедил я, стряхивая с себя налипшие комья снега, щедро насыпанные на меня сосновыми ветками. — Почему обоз бросили⁈

— Так где же бросили, Фёдор Борисович? — виновато захлопал глазами мой бывший заместитель. — Вон он сзади идёт. Я для охраны своих людишек приставил и сам постоянно в его сторону оглядываюсь. Отстанет кто, сразу голос подадут.

— А резать тати начнут, так и во всё горло закричат, — подпустив в голос ехидства, согласился с ним Порохня. — А пока вы вдоль саней до хвоста обоза доберётесь, там не то что спасать кого-то; всю поклажу вынесут.

— Ох и достанется сегодня на привале всем начальным людишкам, — мечтательно заявил я. — Учишь их, учишь. И всё бестолку. Стоило только без пригляду ненадолго оставить и всё по своему переиначили.