Значит так, Архипка. Ката (палача) у меня с собой в обозе нет, но если что, кожу с живого содрать, мы и без него сможем. Умельцы найдутся. Понял ли?

— Понял, государь, — судорожно сглотнул юноша. — Всё что знаю, без утайки расскажу.

Ага. Только знаешь ты немного. Не думаю, что князь Ушатый с новиком своими планами делился.

— Вопрос у меня только один; здесь как оказались?

— Дык на конях доскакали.

— Ты дурачком мне здесь не прикидывайся! Как дозоры наши обойти смогли?

— Того не ведаю, государь. Нам князь с утра повелел на коней садится. Правда, я вчера видел как несколько саней с сеном из города выезжали, а возле них холопы княжьи в крестьянскую одёжу обряженные шли.

У Юрия Петровича родовая вотчина недалече от батюшкиного поместья стоит. Я его холопов в лицо хорошо знаю.

— Схитрили, значит, — заходил желваками Подопригора.

— Схитрили. А тут ещё и Глеб начудил, — устало согласился я.

Злость куда-то ушла, сменившись горечью и странным, леденящим душу опустошением. Что свершилось, того уже не исправишь. Слишком беспечно новоявленный воевода к полученному заданию отнёсся. За что в итоге и поплатился; и сам голову сложил, и всё войско под удар поставил.

И это ещё повезло, что Ушатый в лоб по марширующей по лесной дороге колонне ударил. Соверши он свой налёт в чистом поле или прихвати с собой стрельцов, чтобы они одновременно с атакой из леса растянувшиеся полки расстреляли и всё, полным разгромом мой поход мог закончиться.

А значит, я прежде всего самого себя в этом поражении винить должен. Я Глеба во главе пешей рати поставил, я ему войско до намеченного для предстоящего сражения места довести доверил. Мой выбор, моя и ответственность! А всё потому, что в непогрешимость своих суждений уверовал! Раз во главе армии противника славящийся своей нерешительностью Шуйский стоит, то нападения можно и не опасаться.

А значит, и свои полки на время трёхдневного похода кому угодно доверить можно, лишь бы человек верный был. Вот Глебу и доверил. Кушай теперь полной ложкой и не морщись!

— Ладно, чего уж теперь. На будущее умнее будем. Кривонос! — рявкнул я, подзывая суетящегося неподалёку полутысячника.

— Звал, государь?"

"— Молодец, Кузьма! Хоть ты сегодня не оплошал. Если бы и твой отряд смяли, людишек намного больше бы погибло.

Жалую тебя… — я запнулся, не зная чем пожаловать отличившегося командира. Не шубу же с себя снимать? Нет, где-то в обозе пара саней с моими вещами есть, но когда я ещё до этих саней доберусь? Вот будет подарок для Васьки Шуйского, если я от банального воспаления лёгких загнусь. — Жалую тебя золотым, — достал я из кошеля монету. А что? Тоже довольно почётная награда. Даже бояре получить из царских рук золотую монету за честь почитаюсь и потом на шею себе вместо ордена вешают.