Улыбалась ярко, не робела и взгляда не отводила. Да и глаза такие…ясные, честные.
— А ну, навались, ребята, — скомандовал Демка, и ратники посыпались с лошадей, похватали короба, да сундуки и потащили дедово добро в новые хоромины.
Пока таскали — гладели, да шутейничали. Аринка не отставала от ребят, таская мягкую рухлядь, забавляясь чужими словами, и своих не жалея. Через половину часа все было на своих местах. Даже две коровы уместились в небольшом стойле и сонно махали хвостами. Должно, утомились с непривычки скакать по лесным-то ухабам.
— Спаси тя Бог, боярич.
— Завсегда пожалуйста, — кивнул Демка, и посмотрел на рыжую. — Ну как, Арина, конь мой еще не разонравился?
— Еще больше полюбился, боярич.
— Да что опять-то не так? — шутейно сердился Демка.
— Так ведь молчит и не хвастается. — Еще посмеялись чутка и разошлись.
Демка поднял свой десяток на конь и свистнул весело, а Аринке еще и шапкой помахал. И правда, родственная ехидная душа сыскалась для Дёмки в Берестово. А вот Фаддей прощаться с дедом и внучкой не стал, но долго еще оглядывался на Арину, высматривая за забором ее золотую голову.
Тем временем новосельцы оглядывали свое пристанище. Новый домок невелик, то правда, но уютен и крепок. Сени, большая гридница, две ложницы*. Клеть и подклет*. Печка одна, но здоровая ее труба шла с клети в хозяйские покои и согревала все сразу. Для дровяной экономии решено было поместить холопью семью в просторной клети — и правильно! Одна печь — дров много не надо.
Дед Миша уселся на лавку в большой гриднице и призвал к себе домочадцев. Когда внучка и холопы явились, выдал слово свое.
— Арина, расселяй. Хозяйствуй, — потом обернулся к семье. — Как звать?
— Неждан, — глухо проговорил горбатый глава холопьего рода. — Сын Лука, жёнка Ульяна, а дочь Настасья.
— Неждан, значит… — дед подергал себя за тощую бороденку. — Ты с сыном до пахоты чтоб все изготовил. Проверь плуги, коней береги. Двор на тебе! Подправь, что надо. Проверю!
Неждан кивнул, потом припомнив, что он теперь подневольный и поклонился.
— Арина, по дому сама реши, что надо с Ульяны и Настасьи спросить. Идите, устал я. И вечерять бы пора!
— Сейчас, деда, — Аришка поманила за собой женское население и все вышли в сенцы.
— Уля, ты стряпать можешь? — та закивала часто-часто. — Тогда в клеть и печь топи. А ты Настя пойди в ложницы и лавки стели. Завтра дом мыть, чистить. В мешках возьмете шкуры поплоше и несите к себе в клеть. Одежка тоже есть, но то завтра после бани. Нынче недосуг.
