Но этого не происходит, и я глажу ее по спине, по волосам.
Шепчу что-то успокаивающе, как вдруг радионяня взрывается криком Никиты.
Алиса мгновенно вскакивает и исчезает в дверях, а я провожаю ее растерянным взглядом.
Что она скажет, когда вернется?
Глава 50
Назар
— Этот период обязательно когда-нибудь закончится, — успокаивающе шепчу Алисе.
Никита лежит на моей согнутой в локте руке животом вниз, лицом на моей ладони, и я мерно его покачиваю. Мы только недавно искупали его в ванночке, и от него исходит легкий аромат ромашки. Ромашки, счастья и бессонных ночей.
Алиса морщится, покачивает головой и жалуется, стонет:
— Мы все перепробовали! Я чувствую себя такой беспомощной…
Это правда. Колики — будь они неладны. Мы с Алисой теперь и сами можем составить методичку «Что делать при кишечных коликах у новорожденных».
У Никиты они начались спустя месяц после рождения, и вот уже несколько недель наш сын задает жару своим родителям. И даже Марине, которая тоже помогает по мере сил, несет вахту.
Сегодня Никита никак не хочет успокаиваться, и я пускаю в ход тяжелую артиллерию: качаю на руках то в позе «Тигр на ветке», как сейчас, то «Самолетиком».
Качаю и замечаю, как тепло Алиса смотрит на сына.
Иногда такого теплого взгляда удостаиваюсь и я. На этом все.
Прошло три недели с нашего разговора, а воз и ныне там. Ну, как там: Алиса перестала держать наготове щит и меч, общается охотнее, делится ежедневными новостями, но ворота замка открывать не спешит. Я вижу ее настороженность.
В памяти до сих пор всплывает ее бледное лицо, когда она вернулась из спальни после всего того, что я ей рассказал.
Присела на диван рядом со мной, потеребила в руках подол своего голубого сарафана, прокашлялась и заговорила, опустив голову:
— Спасибо, Назар! Ты… я… в общем, спасибо за то, что ты открылся. Мне очень жаль, что так вышло с твоей компанией.
Она замолкла, положила свою теплую ладонь на мою и улыбнулась.
— Я уверена, новая будет еще лучше прежней."
"Тогда я почувствовал, что она говорила это совсем не для красного словца. Кивнул и мысленно себе пообещал, что так и будет.
— Наверное, теперь моя очередь, да? — Алиса пристально посмотрела мне в глаза.
— Очередь?
— Ну, говорить правду. А я… я не знаю, что тебе сказать, — с надрывом произнесла она. — Вот смотрю на тебя, и вроде ты говоришь от души, делаешь все, что можешь, а я… а у меня сердце сжимается до боли. Я бы и рада объяснить, что со мной, честно. Только вот и сама не знаю.
Я смотрел на нее, и мне хотелось сказать так много. Сказать, что я знаю, что с ней: она просто дико боялась снова довериться. У меня так же сжималось сердце, когда я шел с ней разговаривать. Ведь не знал, каким будет результат. Но это как прыжок веры. Да — да, нет — нет.
Однако я понимал — скажи я так, спугну.
