Через некоторое время он бросил попытки меня разговорить, просто брал с собой книгу и читал. В один из дней ему удалось поймать мой любопытный взгляд, направленный на обложку.
– Хочешь, я тебе почитаю? – спросил он, но я вновь перевела отсутствующий взгляд в потолок.
Не получив ответа, он всё же принялся декламировать книгу. Я всегда плохо воспринимала информацию на слух, поэтому аудиокниги никогда не пользовались у меня успехом. Из моего сознания ускользала суть повествования, а мужской голос убаюкивал, отчего я, хоть и корила себя за это, но засыпала. Молодой человек приходил по вечерам, и это было похоже на чтение сказок перед сном, потому что итог был всегда одинаковый.
4. Клим
Девчонка была до безумия упрямой. Весь её спортивный характер был направлен на то, чтобы делать вид, будто меня не существует. Я созванивался почти каждый день с её бабушкой, обсуждая вместе, как протекает выздоровление, и, как ни странно, находил в этом какое-то странное умиротворение. Мне даже начало казаться, что я всей душой прикипел к Антонине Николаевне.
– Как думаете, она когда-нибудь меня простит? – вдруг задал я вопрос, которого от себя не ожидал.
На том конце образовалось затянувшееся молчание, не сулившее положительного ответа.
– Клим, моя внучка неспроста достигла успехов в спорте. Поверь, ты ещё никогда не встречал более упёртого и упрямого человека, чем она. Я не могу однозначно сказать, изменится ли её отношение к тебе, но сейчас она видит в тебе только врага и пресекает любое упоминание о тебе, когда я говорю с ней по телефону.
Не знаю, что мной двигало, почему я не бросил всё это давно, почему, зная, что трачу большие суммы на лечение, не посчитал, что этого достаточно для того, чтобы искупить вину? Возможно, потому что знал, что эти деньги для меня лишь капля в море и мой отец тратит куда большие суммы на благотворительность.
Возможно, это было связано с любопытством, которое вызывала у меня эта семья. И бабушка, и сама девочка, видя, что я обладаю большими средствами, не пытались надавить на меня, попросить денег на личные нужды. Наоборот, казалось, бабушка крайне негативно относилась к тому, что я взял на себя большую часть расходов на лечение, более того, я чувствовал это исключительно интуитивно, Антонина Николаевна не страдала лицемерием и не говорила мне, что эти траты лишние, потому что, очевидно, это было не так.
Каждый день я приходил в палату девчонки и читал ей очередную дурацкую книгу, опять скидывая несвойственное мне поведение на исследовательский интерес. Да, мне не встречались девушки, у которых я вызывал бы полнейшее равнодушие. А в этой палате я будто ударялся о каменную стену безразличия. Это было свежим и новым впечатлением для меня.
