– Ты понимаешь, о чем говоришь, Лер? Знаешь, что такое метка?

– Конечно. – Она кивнула и смотрела на меня открыто и совершенно искренне. – Миа мне рассказывала. И с Марией мы успели поболтать, пока я провожала ее домой. Я хочу, чтобы Эрил знал – мы вместе. Я хочу быть твоей, – произнесла и смущенно отвела взгляд. – Не нужно больше ждать.

Лера понимала меня. Понимала мои страхи и тревоги. Идеальная пара. Бесценная.

– А ты знаешь, как это происходит? – поинтересовался я.

– Да, – выдохнула она. – Оборотень должен укусить. Я потерплю.

– Потерпишь, – я рассмеялся. – А если будет очень больно?

Сразу после моих слов девушка зажмурилась и прошептала:

– Это же недолго. Справлюсь.

– Лер. – Я подхватил ее на руки и пересадил так, чтобы мы были лицом друг к другу. Глаза она не открыла, ждала действий, положив теплые ладони мне на грудь. – Я с каждым днем влюбляюсь в тебя все больше и больше.

– И я… я люблю тебя, Лесман, – ответила она едва слышно. – Ну! Я готова.

– Она готова, – я передразнил Леру и придвинул ее ближе.

Мне было достаточно чуть склонить голову, и губы коснулись бы бархатистой кожи женской шеи.

Девушка не дышала, замерла, вытянулась стрункой в моих руках.

– Точно готова? – спросил и наслаждался.

Как же приятно ее дразнить.

Темные ресницы дрогнули, ее губы приоткрылись и прошептали.

– Прекрати, я и так боюсь.

– Не обманывай, не боишься, – ответил я, склонившись к самому уху. Убрал прядь волос, едва касаясь подушечками пальцев горячей кожи. Лера шумно втянула воздух, чуть отстранилась, открыла шею.

– Кусай! – произнесла требовательно."

"Я прихватил нежную кожу губами, подождал пока мелкая дрожь перестанет сотрясать податливое тело в моих руках, и аккуратно прокусил тонкую кожу у основания шеи. Несильно, едва оставляя видимые следы.

– Теперь ты моя, – прошептал я, целуя место укуса.

Эпилог 1. Эрил

Эрил очнулся, едва брат покинул территорию базы. Оборотень еще чувствовал чужой запах крови, как и скручивающую боль от полученных ударов, когда открыл глаза.

– Твар-р-рь, – хрипло ругнулся оборотень, поднимаясь на четвереньки и подползая к колесу автомобиля. Он не пытался встать, а обессиленно привалился к прохладному металлу и закрыл глаза.

И неизвестно, что не давало ему подняться на ноги: раны или ненависть, что жгла оборотня куда сильнее боли, мешая думать.

Как он мог просчитаться? Где он мог совершить ошибку? Эти мысли кружили и кружили, то проваливались куда-то в темноту, то всплывали на поверхность, но ответа на них так и не было.

Оборотень попытался махнуть головой, чтобы избавиться от неприятного цокающего и равномерного стука.

Словно маленький молоточек стучал по камню, отдаваясь болезненной пульсацией в затылке и висках.

Звук стих, но вместо него появился другой.