Ноги были красивыми, длинные, стройные, с небольшими ступнями, наверно новая я, хороша.

Вот только эта повозка на прекрасный замок не тянет… Все же я склоняюсь к тому, что сошла с ума, покачала головой, в такое легче верить, чем в попадание в другое тело. По крайней мере, я госпожа, а не служанка, повышение, однако, может в этом плюс, не все ж мне полы за кем-то мыть. Вздохнула, наблюдая, как распирает довольно большая грудь тонкую рубаху. Вот же, сейчас Шена какого-то мужика притащит, а я тут в таком виде. Оглянулась, но ничего похожее на платье не нашла и натянула на себя одеяло, как раз вовремя.

Гарий был старик, такой же неухоженный, как Шена. Я, конечно, сама не молодуха была, почитай уже шестьдесят лет стукнуло, но за собой старалась ухаживать. И стрижка короткая, и брови выщипаны покрашены, кремами пользовалась, которые сама делала, дорогие мне были не по карману. А тут просто ужас какой-то, хотя бы просто причесались, да вещи постирали. Я с удивлением смотрела на две преклонение фигуры.

‒ Госпожа, вы очнулись, услышал меня Небесный, ‒ старик поднял лицо, и по его щекам текли самые настоящие слезы, ‒ одна вы у нас остались крови Сахрами.

Чего лежишь, ‒ это он уже Шене, ткнул ее локтем, ‒ иди еду неси, госпоже нужно сил набираться. Вы уже не гневайтесь, госпожа, ‒ повернул опять ко мне Гарий, когда проводил старуху взглядом за порог, ‒ как сын погиб, так она словно с ума сошла, а так крепкая еще старуха послужит, да внучка у нее, куда ей умирать-то.

Я кивнула Гарию, а сама думала, что же делать. Я не понимаю, что творится вокруг, а как поступить, не знаю. Нужно как-то все выяснить, но так, чтобы никто не понял, что я это не я.

То есть чтобы никто не подумал, что госпожа уже не та. Что там мои любимые попаданки делали, я задумалась, а старик так и лежал передо мной, склонив голову и чего-то ожидая. Точно, я вспомнила, они притворялись потерявшими память. Я посмотрела на старика:

‒ Гарий я ваша госпожа? ‒ спросила я.

‒ Так и есть милостью Небесного выжили вы, госпожа. Вы с райта окаянного упали, мы думали, что участь наша решена. А ведь знали, что с норовом тварь…‒ старик тут же рот прикрыл и лбом об пол стукнулся, ‒ не гневайтесь, госпожа, я о вас переживаю.

‒ Не обо мне ты переживаешшшь, а о сссебе ссстарик, ‒ вдруг вырвалось из меня грудным шелестящим голосом, я в удивлении прижала руку ко рту, не понимая, как у меня получилось такое страшное сказать. А по руке моей темные тени гуляют, страшно так, что захотелось кричать, но я сильнее сжала челюсти и просто тяжело дышала, пережидая панику молча.

‒ Не гневайтесь, не гневайтесь госпожа, прошу вас, ‒ старик бился об деревянный пол головой так сильно, что тряслась вся кибитка.