Деревья рядом с домом обгорели, а на тех, что стояли чуть дальше, от жара побурела листва, а мелкие яблочки испеклись прямо на ветках, висели сморщенные, словно им было противно смотреть на последствия пожара. Всю округу припорошило серым чешуйчатым пеплом, как после извержения вулкана. От машины во встроенном гараже остался только рыжий остов.

Адель снова заплакала. Вовец безуспешно пытался её успокоить. Дом был застрахован на миллион рублей, и, по прикидке Вовца, это составляло его заводской заработок лет за пятнадцать. Но Адель только взвыла, когда он заикнулся об этом.

Коттедж, пока был цел, тянул на сумму раз в двадцать большую. О десяти тысячах долларов, сгоревших вместе с валенками, он постарался сразу забыть – как пришло, так и ушло. Он и подруге пытался объяснить, что сами живы остались и слава богу. У каждого есть квартира в городе, осталась баня, в которой семья из четырех человек свободно разместится, как в нормальном доме. Шкатулка с драгоценностями у неё в сумке. А ещё есть какие-то счета в банках, да и по наследству что-то достанется – акции, облигации, другие ценные бумаги, доли в предприятиях. Для нормальной жизни этого всего позарез хватит. А ещё ведь есть чемоданчик с бумагами, которые тянут на миллион баксов!

– Знаешь, – зло сказала Адель, – шел бы ты, куда шел! Как только ты появился, все несчастья начались.

Вовец промолчал. Он бы мог ответить в том духе, что не набивался со своими услугами по поиску пропавшего без вести Салкина, и не он первый залез к ней в постель. А виноват лишь в том, что до сих пор не позволил себя убить. Но говорить все это бесполезно, раз женщина в горе ничего не воспринимает, только ищет виноватых, да повода сорвать злость.

Зачем раздражать её своим присутствием и разговорами?

Он вернулся в баню. Разулся и сквозь разобранный пол спустился на постель. Лег на матрасы поверх одеяла и стал думать. Здесь было прохладно и тихо. Звуки снаружи почти не проникали, а еле слышное шебуршание подземной жизни не могло отвлечь. Он смотрел в темноту и рисовал в воображении варианты будущих действий.

Да, остается единственное: шантажировать директора, получить в обмен на дипломат с документами миллион наличных долларов или хотя бы полмиллиона, и скрыться вместе с Аделью, затеряться на просторах СНГ, а лучше в дальнем зарубежье.

Плохо, конечно, оказаться в чужой стране без друзей, без языка, особенно на первых порах. Но только так можно избавиться от преследования штурмфюрера, от скорой и неотвратимой расправы.

Сейчас, когда Вовец твердо уверовал, что главный вервольф феесбешник, он уже не уповал на помощь милиции и собственную изворотливость. Единственный, кто мог помочь – это полковник Васильев.