Бомбу в жестяной коробке засунул за батарею парового отопления, чтобы никому не попалась на глаза, и занялся содержимым кейса. Все документы Адель рассортировала по степени важности. Вовец взял половину стопки самых малозначительных бумаг и отложил в сторону. Подышав на печати, сделал бразцы оттисков на чистом листке и присовокупил его к отложенным бумагам. Нашел среди документов большой фирменный почтовый конверт с иностранными марками и штемпелями, вложил в него приготовленное. Остальное снова закрыл в дипломат, убрал его под стол.

Теперь можно было отправлять Адель к директору завода для переговоров.

Посредников и помощников решили к делу не привлекать. Адель считала, что никаких контрмер не последует. После смерти главбуха и Савватеева директору не было резона подставлять теперь уже свою голову. Его клан был наполовину разрушен. Мозговым центром директорской группировки был главбух, сам шеф, как был дураком, так им и остался. Подумаешь, отдаст долю главбуха, тому все равно уже ничего не надо. Главное, заставить расплатиться немедленно, не оставить времени для ответного хода. Судя по документам, у него должна иметься наличная ""зелень"", тысяч восемьсот, наверняка. Не станет же он их в сбербанк класть на свое имя?

Оторвав Адель от общения с подругой, Вовец отвел её в кухню и коротко проинструктировал, как вести себя с директором. Пусть выдаст себя за посланницу неких злых людей, в руках которых оказался дипломат Савватеева. Они, мол, предложили ей купить бумаги, а она попросила время подумать и пришла к нему. Тоже хочет свой процент, тем более, что осталась бездомной. Если директор начнет ломаться, пригрози: злые люди обещали через пару дней начать рассылку ксерокопий документов по инстанциям.

Не только в ОБЭП и налоговую, но и политическим деятелям. Те не дадут спустить дело на тормозах – выборы в госдуму на носу, самое время побороться с коррупцией и казнокрадством. А пока директор будет дергаться и объясняться, нехорошие люди выедут за рубеж и подберут ключики к банковским счетам, все необходимые реквизиты у них на руках…

Адель позвонила директору, не объясняя цели, попросила о встрече. Тот немедленно согласился. Вовец его понимал – надо ковать деньги, пока слезы не остыли.

Почему бы не перехватить у вдовы управление контрольным пакетом акций предприятия?

Подруги ушли. Вовец немного подождал, крутанул на пальце колечко с ключами и тоже отправился на улицу к телефону-автомату. С домашнего телефона звонить поостерегся – зачем светиться на чужом определителе номера? Он помнил, как полковник Васильев зашифровал свой телефон – день рожденья Ленина. Эту дату каждый советский гражданин должен был помнить с детских лет – 22 апреля 1870 года.