Как только он открыл рот, Рюбарре остановила его:

– Благодарю вас, – сказала она очень серьезно. – Еще ни один мужчина не предлагал мне выйти за него замуж. – Она помолчала минуту, разглядывая площадь, а потом снова заговорила: – Это великодушное предложение. Но яодинока, и у меня ничего нет. Я ничто.

Она снова повернулась и оглядела Париж, сияющий, прекрасный, залитый солнечным светом чудесного дня. Он проследил за ее взглядом."

"– Это трудно – быть всегда одной, каждый день тяжело трудиться и не иметь ни единого друга. А забота, которую тебе предлагают, означает панель, где умирает всякая любовь.

Я знаю это, мы все это знаем. Мы, у которых нет ничего и никого. Мы отдаем себя беспрекословно ради тех, кого любим. Беспрекословно, зная сердцем и душой, каким будет конец.

Она коснулась розы на груди и, казалось, позабыла о молодом человеке, а потом тихо сказала:

– Благодарю вас, спасибо! – Она открыла книгу и оторвала увядший розовый лепесток. Затем мягко добавила: – Я не выйду за вас замуж.

VЦелый месяц потребовался Клиффорду, чтобы полностью прийти в себя, хотя в конце первой недели Эллиот, который неплохо разбирался в друге, объявил его выздоравливающим.

Выздоровлению способствовала сердечность, с которой Рюбарре отвечала на его торжественные приветствия. Сорок раз на дню Клиффорд благословлял Рюбарре за ее отказ, благодарил свою счастливую звезду и в то же время, – о глупое сердце! – ужасно страдал.

Эллиот был раздосадован отчасти молчаливостью Клиффорда, отчасти необъяснимым поведением обычно сдержанной Рюбарре. Они часто встречали ее на набережной Сены с тубусом нот, в большой соломенной шляпке.

Проходя мимо Клиффорда и его приближенных, направляющихся в кафе «Вашетт», она почему-то краснела и улыбалась. Дремлющие подозрения Эллиота пробуждались. Но поскольку ему так ничего и не удалось добиться от друга, он называл его идиотом, а мнение о Рюбарре держал при себе.

И все это время Селби ревновал. Сначал он не хотел признаваться себе в этом. Выехал на пленер за город, но поля и леса только усугубляли его состояние. Ему казалось, что ручейки журчат «Рюбарре», и в перекличках косарей ему тоже чудилось ее имя. Он провел в деревне один день, и всю следующую неделю пребывал в отвратительном настроении.

На занятиях в Академии Жюлиана он угрюмо размышлял, чем сейчас занимается Клиффорд. В воскресенье он отправился прогуляться до цветочного рынка у Моста Менял, оттуда пошел к моргу, затем вернулся назад, к мосту. Селби чувствовал, что больше так продолжаться не может, и отправился к Клиффорду, который лечился мятными коктейлями у себя в саду.

Они уселись рядом и принялись обсуждать вопросы морали и человеческого счастья.