Спустя пару месяцев они все трое погибли под английскими бомбами во время сильного авианалета на город. Почему он был уверен, что бомбы были английскими, а не русскими? Просто однажды один приятель, сын которого служил в частях ПВО в Берлине, рассказал, что слышал от сына, что русские не бомбят жилые кварталы, а бьют только по военным объектам и заводам. А вот англичане с американцами не настолько щепетильны.

Тем временем в речах доктора Геббельса начали проскальзывать упоминания о чудо-оружии, и Шмульке вновь вспомнил того русского. Откуда только тот мог знать о том, что произойдет через год-полтора? Вундерваффе упоминалось все чаще и чаще, и вот когда по радио Геббельс сказал, что исход войны решится за пять минут до полуночи, вот после этих слов Ганс начал всерьез готовиться к приходу русских.

Он уже не сомневался в том, что они придут. И они пришли. Однажды утром он, как и все его соседи, был разбужен лязгом гусениц и гулом моторов. Русские танки с сидящими на их броне солдатами стремительно проносились по улочкам города.

Приняв это как должное, Ганс лишь вздохнул и, достав из шкафа самую лучшую кожу, принялся кроить из нее мужские туфли.

Пари, заключенное с русским гауптманом, он проиграл. Теперь осталось лишь найти того в Берлине и отдать долг.

Два последних месяца, с самого первого дня, как он смог добраться до Берлина, Ганс каждый день со свертком с туфлями в руках совершал обход всех открывшихся кафе и гаштетов в центре города. Да, русские разрешили открыть такие заведения и не препятствовали их работе. Единственное, что они запретили, это продажу крепкого алкоголя."

"А он каждый день совершал свой неизменный ритуал, морщась от боли в натертой от протеза культе и вглядываясь в лица русских военных в надежде встретить того самого офицера.

Мысль о том, что ему непременно нужно найти того русского, стала ниточкой, что делала его жизнь хоть немного осмысленной. Несколько раз его останавливал русский патруль, но, проверив документы и содержимое свертка, отпускали. Уже все знали о том, что он ищет какого-то русского, которому сшил туфли, и считали его немного сумасшедшим. А он все ходил и ходил по городу, украшенному портретами русского Сталина и красными флагами. Все точь-в-точь, как и говорил гауптман тогда, в 1941 году. Да и жив ли тот гауптман? Может, молох войны и его перемолол?

И вот сегодня Шмульке не поверил своим глазам, увидев того, о ком не забывал все эти годы. Тот самый русский, правда, в гражданском костюме, сидел за столиком вместе с еще несколькими русскими офицерами и, задумчиво глядя перед собой, небольшими глотками пил из большой кружки пиво.

Мои спутники невольно напряглись, а Волков с Ухтомским вскочили, положив руки на кобуры.