Затем посыпались угрозы, неизвестный обещал убить каждого поодиночке и всех, находящихся в доме. Видимо, не довольствуясь стандартной угрозой застрелить, он пообещал «отрезать ухо сына» и принести его родителям. Преступник, видимо, заглянул в детскую комнату, понял, что там ребёнок, но не сообразил, какого пола.
Убедившись, что супруги деморализованы и активных действий не предпринимают, неизвестный приказал им лечь на живот, после чего бросил на подушку возле головы Брюса пару шнурков и приказал Морин связать тому руки. После этого неизвестный связал за спиной запястья женщине. Заявив, что он убьёт, если заметит, как за ним подглядывают, неизвестный в маске залез в шкаф, извлёк оттуда кеды Брюса и вытащил из них шнурки. Шнурки были длинными и широкими, преступник потратил несколько минут на возню с ними. Получив их в своё распоряжение, неизвестный связал в области лодыжек сначала ноги Брюса, а затем Морин. Последовательность связывания, кстати, в точности соответствовала той, что практиковал Гиена.
Уточнив, где каждый из супругов оставил свой кошелёк, преступник отправился в указанные места — ванную комнату и кухню. Обнаруженная сумма, видимо, его не устроила, преступник уточнил, все ли это деньги или есть ещё? Услышав заверения в том, что наличных денег более в доме нет, неизвестный молча вышел из спальни. Буквально через минуту он возвратился с несколькими большими тарелками в руках, которые поставил на спине Брюса. «Если посуда зазвенит, я тебя убью», — шёпотом пояснил неизвестный, после чего приказал Морин подняться и следовать за ним.
Шнурок на лодыжках женщины оказался затянут не слишком туго, и она смогла переступать, семеня ногами. Во время движения по дому преступник приставил к её горлу складной нож — это было совершенно избыточная в той обстановке мера запугивания, которая никакого рационального смысла не имела. И так ведь было ясно, что женщина со связанными за спиной руками и связанными ногами ни убежать, ни активного сопротивления оказать не сможет. Но у преступника явно играла кровь, он упивался выпавшей ему ролью вершителя человеческих судеб. В этих играх с ножом у чужого горла как нельзя полно проявляется психопатическая сущность сексуального преступника, которого на самом деле увлекает не только и не столько сексуальная доступность жертвы, сколько ощущение властвования над чужой судьбой.
Переведя Морин в гостиную, преступник уложил её на большой диван перед телевизором и принялся создавать «интимную обстановку». Включив телевизор без звука, преступник положил сверху большое банное полотенце и приспустил один его край на экран, в результате чего в помещении образовался призрачный полумрак.
